Измена. Не могу простить (СИ)

Может, и не хотел заходить дальше — лишь наказать меня поцелуем, дать понять, что ни мой побег, ни моя гордость, ни мои принципы не властны надо мной. Только он. Стоит ему лишь захотеть.

И вот он уже рвёт с себя пальто, а потом с меня — куртку.

— Даже чаю не попьём? — хватает сил немножечко съязвить.

— Попьём. Потом, — окидывает Андрей меня таким взглядом, что становится жарко, и снова катится волна, сбивающая с ног, рвущая тормоза, заставляющая забыть обо всём.

Он сейчас только мой. Я имею право раз в семь лет быть немножечко счастливой. И я не уговариваю себя — принимаю всё, как данность, как подарок, как передышку.

Я тянусь к нему, как к солнцу. Внутри — вулкан: клокочущий, готовый выйти из каменных стен, ожить, брызнуть раскалённой лавой. Но не я, а он тянет меня за руку дальше, в комнату.

Не напиться им, не надышаться, не наглядеться вдоволь. Но лучше иметь хоть что-то, чем ничего. Пусть только сейчас, в этот самый миг, в это безвременье, в которое мы погружаемся вдвоём.

Я помню его тело. Я знаю его руки, умеющие любить и высекать искры. Я отдаюсь ему без остатка и без оглядки. Моя кожа пылает, и от этого прикосновения так сладки, так прекрасны.

Какая-то невероятная гиперчувствительность, которую способен вызвать во мне только этот мужчина. Зависимость, от которой так и не удалось избавиться, найти заменитель, хоть какой-нибудь, пусть слабенький суррогат.

Мне никто не нужен, только Андрей, — вот о чём я думаю, когда он входит в меня.

Остро. Пряно. До судорог. До сладкой истомы, что охватывает меня изнутри. Всего несколько его движений — и я чувствую, как лава моя вырывается наружу, выходит из меня толчками, стонами, всхлипами.

— Это только начало, — шепчет Андрей мне на ухо. — Держись, леди Осень.

Но куда там… Это невозможно. Безудержная страсть, когда вскачь, в полёте, в унисон, слаженно, потому что этот болтик идеально подходит моему винтику. Всё, как надо: без тормозов, на высокой скорости, в крутом вираже.

Взрывы, фейерверки, крики восторга. Волны вожделения и экстаза, что раз за разом набегают на мой берег, отступают, чтобы снова прихлынуть и накрыть с головой.

Глава 3

— Машка, — гладит Андрей меня по волосам.

Мы лежим рядом — расслабленные, разгорячённые. Шевелиться не хочется. Я полна им. Главное — ничего сейчас не испортить, но Андрей считает иначе.

— Я звонил тебе.

Сразу становится грустно. Да. Звонил. Я не отвечала. Но он мог хотя бы приехать. Помчаться за мной вслед. Не сделал этого, даже не попытался. Какой смысл столько лет спустя пытаться выяснять отношения.

— Не дозвонился? — вздёргиваю я бровь и усиленно изображаю небрежную улыбочку. Уж не знаю, как она выглядит со стороны. — Видимо, оператор подвёл.