Кай из рода красных драконов 5

Наверное, когда-то драконы были эмпатами, могли общаться с помощью чувств. Но от этого дара почти ничего не осталось.

— Арум! — я призвал сияние, заставив рептилию зажмуриться. — Покорись мне! Я — белый дракон!

Не знаю уж, что там говорил Шудур про то, что не бывает белых драконов. Но крылатый зверь попятился и заскулил, словно от боли.

А может, сияние и в самом деле обжигало его? У него даже век нет, только мембрана прикрывает глаза.

Пригасив сияние — оно подчинялось всё лучше — я подошёл к морде дракона и протянул руку:

— Я тебя не обижу, — пообещал я, делая знак Нишаю, чтобы подошёл ближе.

— Это — мои друзья. Их надо отвезти к перевалу. Не бойся, я усыплю огонь. Ты же — хороший мальчик, да?

«Мальчик» оскалился. Из глаз текли слёзы, видно, ему и впрямь было больно.

— Ну извини, я не знал, что ты так боишься света, — проговорил, а в голове билось: неужели драконы — порождения Эрлика? А волки? Тенгри? А люди, вроде меня и Нишая? Чьи порождения мы?

Судя по поступкам — всего сразу. Мешанина из тьмы и света. Может, Бурка прав — никто нас не создавал, и мы сами тут завелись?

Дракон чуть-чуть успокоился, и я предложил ему:

— Иди, я тебя поглажу? Я знаю, где у вас нежная кожа.

Твой железный хозяин хоть раз чесал тебя, а?

Нишай тихонько подошёл, и я кивнул ему на одинокое седло. Можно было усесться на спину дракону и хотя бы пристегнуться к нему в полёте.

Вряд ли мы сможем выписывать петли с такой посадкой, но долететь — долетим. Только Чиена придётся прятать в камнях.

Колдун забрался в седло, протянул руку, помогая устроиться Сурлану и Очигину. Они как раз отнесли фехтовальщика под защиту «гриба».

Почёсывая дракона, я ждал, пока все наши разместятся. И только потом залез сам.

— Как в легендах, — сказал Нишай задумчиво. Я открыл рот, но он перебил: — Нет, Кай, не спорь. Это не может быть простым даром приручения драконов. Ты и в самом деле посланник Тенгри.

— А ты не верил? — усмехнулся я и похлопал дракона по шее, посылая его в полёт. — Зачем же ты пошёл со мною, колдун?

— Сам не знаю, — вздохнул он. — Наверное, потому, что ты — добрее меня, а это больно. Я раньше думал, что сила живёт рядом со злостью. Хорошей, боевой злостью, как у наместника. Но он остался расти в земле, а мы — летим в небо. Наверное, есть что-то, сильнее боевой злости, но я пока не пойму, что.

— Да ну? — рассмеялся я. Дракон тяжело взмахнул крыльями и рванулся вверх. — Ух! — вырвалось у меня. — Да это же ты, колдун! Ты сам — сильне-е!

Я рассмеялся: мне сейчас было и больно, и легко. Больно за Чиена и Ахтара, за всех, кого потеряли и теряем сейчас. Но и легко. От неба и крыльев, которые несли меня вверх.

Любой из людей — наследник мира, когда он летит вот так, над горами. Когда крылья дракона вспахивают небо и засевают его звёздами.

Когда стемнеет — звёзды взойдут.