Kalip

Кай взял лежащие здесь же, на столе, сигареты и зажигалку.

Аршад продолжал молча наблюдать картину, как Кай закурил, сделал пару нервных затяжек, потом потушил сигарету, отпил вина. Сделал пару шагов в его направлении, потом опять вернулся, опять закурил, затянулся, потушил нервно сигарету, допил бокал и с видом человека, идущего на эшафот, подошёл к кровати. Решительно плюхнулся на неё, поднял подбородок кверху и вцепился двумя руками в простыни.

— Роза моя… пустыни, — услышав голос Аршада, Кай, прежде жмурившийся, приоткрыл один глаз, — ты же не в кабинете у зубного. Простынь-то отпусти.

Кай заставил себя разжать плацы, которые судорожно сжимали алые шёлковые простыни.

— Максуд придёт за тобой, — Кай увидел, как Аршад, встав с кровати, пошёл к выходу из покоев.

Потом зашёл Максуд. Кай приподнялся на кровати.

— Аршад приказал отвести тебя спать, — спокойно сказал Максуд.

Кай понял, что его возвращают в его комнату.

Наверное, если бы не настойка Максуда, он сегодня бы не заснул. Но Максуд по его просьбе принёс ему что-то более крепкое, и его сон был спокоен и безмятежен.

Когда Кай заснул, Максуд с той же крепкой настойкой пошёл к Аршаду и, услышав его просьбу, сразу подал ему чудодейственный напиток для спокойного сна.

***

На следующий день верховой прогулки не было, только тренировка с Гифаром, потом питание в уединении, если можно назвать уединением стоящего рядом Максуда и ещё пятерых слуг. Потом Кай ушёл в библиотеку.

Максуд пошёл к Аршаду. У него в кабинете уже был Гифар. Они бурно обсуждали насущные вопросы жизни их народа. Но по виду Аршада Максуд понимал, что его сейчас беспокоят совсем другие проблемы. Наконец, Аршад не выдержал и сам заговорил об этом.

— Я не понимаю его, совсем не понимаю. Что я делаю не так? Вообще что не так? Я не спешу, я готов ждать, но он не готов вообще на отношения со мной. Максуд, почему? — Аршад нервно прошёлся по кабинету, — когда я целовал его, я видел — ему хорошо, ему понравилось, он был моим, он откликался мне…, а потом опять всё с нуля. Даже хуже... Я же понимаю, почему он напился. Он не хочет этого. Понимаешь? Он ничего не хочет. А вчера, он лежал там с таким видом, вцепившись в простыни, как человек, ожидающий пытки. Но я ведь нежен с ним. Я не понимаю его…

— Может, он не готов к таким отношениям? — Максуд смотрел, как Аршад опять ходит по комнате.

— Только не говори мне, что он боится. Он, который посадил самолёт в пустыне. Самолёт, который невозможно посадить. Да что самолёт, я же знаю, там был экипаж, и они все спрыгнули, а он остался. Он пожертвовал собой ради других, зная, что последний парашют прошит пулями, — Аршаду это рассказал Гифар, обследовав самолёт, — Да он вообще ничего не боится.