Kalip

Кая это очень обрадовало, все эти дни они не ездили верхом из-за гостей.

Рано утром они, как обычно, вскочив на лошадей, понеслись в пустыню, набирая скорость, за ними, отстав вдали, скакала охрана Шейха. Вдоволь наносившись, они вернулись на конюшню. Кай, как всегда, сам расседлал своего коня и, уже заведя его в денник, услышал крики.

Выбежав на шум, он увидел Аршада, бьющего наотмашь хлыстом мальчишку-конюха, который валялся у него в ногах и, закрываясь от ударов хлыста руками, сквозь плачь бубнил, повторяя одно и тоже:"

"— Я не виноват. Он вырвался у меня из рук. Я не виноват, я не удержал его, я не хотел, простите меня, я не смог его удержать…

Кай подлетел к Аршаду и встал между ним и мальчишкой. Шейх замер с поднятой рукой с хлыстом, которой намеревался в очередной раз нанести удар по мальчишке.

— Что произошло? — Кай смотрел в горящие злостью глаза Шейха.

— Он не удержал моего коня, и тот, убежав, подрался с другим жеребцом.

— Ты за это бьёшь мальчишку?

— Не тебе решать. Он провинился и будет наказан.

— Твой конь сильно пострадал в драке?

— Это неважно. Он виноват в произошедшем. Отойди.

— Твой конь слишком сильный и агрессивный, такому мальчику тяжело с ним справиться. Он невиновен в том, что произошло.

— Не тебе решать, кто у меня виновен, а кто — нет, — это было произнесено ровным, чётким голосом с нотками стали. — Отойди.

— Я не позволю тебе его бить.

Глаза Аршада стали бездонно чёрными. По спине Кая пробежал неприятный холодок, но он остался стоять, заслоняя собой плачущего мальчика.

Эти глаза чёрного марка смотрели на него, а потом Шейх развернулся и молча пошёл в сторону дворца. Кай понял, что перегнул палку, и теперь и его судьба такая же неопределенная, как и этого конюха.

На шум пришли Гифар и Максуд. Сейчас они не смотрели ему в глаза, и это ещё раз подтверждало о самых плохих последствиях его поступка.

— Тебе сейчас лучше провести время в библиотеке, — сухо сказал Максуд, проходя мимо него.

Кай так и сделал. Весь оставшийся день он провёл там. Это его отвлекло, и даже в какой-то момент он забыл обо всём и увлёкся чтением. Вечером за ним пришли слуги и повели его в его покои, где затем долго наряжали.

Эти одежды ему не понравились. Это было что-то поприличней ночного варианта, в котором его водили в комнату утех, но, в то же время, чересчур роскошно-прозрачные, с изобилием вышивки, драгоценностей и вычурного блеска страз.

Он молчал, что уж теперь говорить, за содеянное должна быть и расплата. Он не жалел о своём поступке, он так бы поступил и ещё раз, его сейчас волновало наказание за это. А то, что оно будет, он понимал, вспоминая мрак в глазах Аршада.