Калейдоскоп

Артур добавил:

— Вряд ли ей по душе наша назойливость.

— Скажи ей что-нибудь по-французски, — попросил Сэм, не отрывая от незнакомки глаз, точно загипнотизированный.

— Ты сошел с ума! Вспомни, как зло она на нас посмотрела минуту назад!

В этот момент девушка зашла в магазин, а они остались на тротуаре. Артуру было нестерпимо стыдно, что они преследуют женщин на парижских улицах. Даже статус освободителей не оправдывал подобную наглость.

— Ну, и что дальше?

— Подожди, — бойко ответил Сэм. — Попробуем ее куда-нибудь пригласить, скажем, на чашку чаю…

Ему стало жаль съеденного печенья; девушка была очень худа и, наверное, несколько лет не пробовала никакого лакомства, а уж она-то заслуживала. Если на то пошло, что он сам такого пережил? Всего лишь проехал на брюхе всю Италию да на четвереньках вошел во Францию — разве это может сравниться с ужасами оккупации, особенно если речь идет о молодой красивой девушке? Сэму безумно захотелось защитить ее от всех невзгод — и в прошлом, и в настоящем, когда тысячи ошалевших солдат-освободителей рыщут по всему Парижу.

Девушка вышла из магазина с корзинкой, в которой лежали два яйца и буханка хлеба. Убедившись, что ее преследователи все еще здесь, он сверкнула глазами и уронила несколько слов. Сэм беспомощно повернулся к Артуру.

— Что она сказала?

Слова девушки скорее всего вряд ли можно было отнести к ободряющим, но это ничего не значило. Главное, она заговорила! Артур покраснел. Что это с Сэмом? Он достойно держался в Риме и всех других городах — разве что обнимал и целовал бросавшихся к нему местных женщин да пару раз кого-то ущипнул. Но это — что-то новое, шокирующее.

— Сказала, если мы приблизимся хотя бы на шаг, она позовет офицера и нас арестуют. Честно, Уолкер, она так и поступит."

"Казалось, к Сэму вернулись прежний апломб и чувство юмора.

— Скажи ей, что ты сам генерал… Господи!.. Скажи, что я ее люблю…

— Может, еще присовокупить к словам шелковые чулки и плитку шоколада? Ради всего святого, Сэм, приди в себя и оставь девушку в покое.

Парижанка зашла в другой магазин. Артур потянул товарища за рукав, но это не возымело действия. Выходя из магазина, она вдруг двинулась прямо на них, гневно бросая им в лицо немногие известные ей английские выражения:

— Прочь! Вон! Убирайтесь! — Казалось, она вот-вот надает им пощечин, особенно Артуру, который, по ее мнению, был более разумен и должен был повлиять на своего приятеля. — Ясно?

— Нет, — мгновенно откликнулся Сэм. — Не ясно. Я не знаю французского языка. Я американец. Меня зовут Сэм Уолкер, а это — Артур Паттерсон. Мы просто хотели с вами познакомиться и… — он подарил девушке одну из самых своих неотразимых улыбок. Это, привело ее в настоящее бешенство.

— Нет. — Она неистово махала на Сэма руками.