Калейдоскоп

В ее жизни не было места для мужчин, детей, любовных отношений. Только работа до одурения и полезные для карьеры люди. Она годами била в одну точку — и добилась успеха. Все — сама! Одна-одинешенька…

— Поздно, мистер…

— Чепмен. Джон Чепмен.

— Скажите, что меня не заинтересовало его предложение. Опоздал на двадцать… даже на тридцать лет…

Глаза Хилари были полны горечи. Джон отметил: в каком-то смысле она выглядит моложе своих лет, а в каком-то — старше. Из-за глаз.

— Что мне сказать вашим сестрам?

— Скажите… скажите… — Ее голос пресекся, и она с тоской взглянула на Чепмена. — Скажите, что я любила их… но… теперь уже поздно…

Джон покачал головой и сел за письменный стол напротив Хилари. Как затронуть в ее душе еще живую струнку? Осталось ли там хоть что-нибудь, кроме безмерной боли?

— Еще не поздно, Хилари… Не может быть поздно. Вы были для них всем на свете… — Артур рассказал ему, как девятилетняя Хилари заботилась о младших сестренках. При этом воспоминании к горлу Джона подступил комок. — Вы не можете повернуться к ним спиной.

Она изумленно воззрилась на него. Кто этот человек? Как нашел ее? Откуда так много знает?

— Им больше не нужна моя забота, мистер Чепмен. Они давно выросли. Кто они теперь? Секретарши? Домохозяйки? — Это самое лучшее, о чем она молила Бога для них обеих.

Джон Чепмен усмехнулся.

— Одна — французская баронесса, мать двоих детей; другая — врач в Кентукки. Обе — интересные женщины. Они вам понравятся.

Вряд ли эта реплика достигла цели, хотя и пробудила в ней любопытство.

— Кто из них врач? — Хилари не могла представить в этой роли ни одну, ни другую.

— Мегана. Она — прелесть! И Александра! Ласковая, заботливая и очень добрая.

— Она и маленькая такой была, — прошептала Хилари и спрятала лицо в ладонях. — Я выжила только потому, что думала о них. Украла оставшиеся после тетки десять тысяч долларов и приехала в Нью-Йорк, чтобы их разыскать. А он как ни в чем не бывало заявляет, что потерял их из виду! — Она подняла на Джона пустые глаза вконец исстрадавшегося человека. — Какой теперь смысл? Бередить раны…

— Хилари, только на вашу долю выпали такие страдания. Вашим сестрам повезло. Александра вас помнит, Мегана — нет. Но вы нужны друг другу. Неважно, что случилось с вашими родителями… Вы не имеете права отворачиваться от сестер…

— Старый ублюдок разрушил нашу семью, а теперь хочет очистить совесть. Не позволю! В моей жизни уже ничего не изменится. Все кончено. Аминь. Для меня они умерли. Так же, как родители… и все прошедшее…

— Родители — да, но ваши сестры живы. Они реальны. Вы одна плоть и кровь. Они с нетерпением ждут встречи. Даже если вы явитесь с ненавистью в душе, и то будет лучше. Вы сможете сказать себе, что по крайней мере пытались.