Калейдоскоп

— Ты же знаешь, мама, Анри считает рыжий цвет вульгарным.

— Бедняга, он так боится выйти за рамки привычных представлений, чем-то выделиться! Странно, до сих пор не потребовал, чтобы ты носила черный парик и застегнутое до подбородка платье. Серьезно! Бог послал тебе роскошные рыжие волосы — так пользуйся!

— Мне и так нравится, — примирительно произнесла Александра и пригубила вино. Она привыкла к сетованиям Маргарет на ее мужа.

Тот отзывался о теще еще менее дипломатично. И так — все четырнадцать лет. Жалко, что они недолюбливают друг друга. И нет надежды на перемену. Никогда эти двое не найдут общего языка. Остается только смириться.

— Ты слишком покладиста. Кстати, как тебе моя обновка? — Маргарет продемонстрировала новые рубиновые сережки. Благодаря щедрости Пьера и собственному немалому состоянию она могла позволить себе любую прихоть.

— Я так и поняла, — со смехом ответила Александра. У мамы слабость к модной одежде и дорогим побрякушкам. Она обворожительна и очень жизнелюбива. Анри, правда, осуждает ее за мотовство. — Серьги замечательные. Очень тебе идут.

— Это от Ван Клиффа. Достались мне сказочно дешево.

Александра поставила бокал, чтобы не расплескать вино. С мамой не соскучишься.

— Могу себе представить.

— Нет, правда! Меньше ста тысяч.

— Долларов или франков?

— Издеваешься? Конечно, долларов. — Маргарет улыбнулась без тени раскаяния и даже подмигнула.

— Я не сомневалась.

Анри счел бы это приобретение верхом расточительства. Прожив около тридцати лет во Франции, мама предпочитала изъясняться по-английски и все считала в долларах.

— Чем ты занимаешься?

— Как обычно. Вчера обедала с Мими де Сен-Бре. Еще одна американка, вышедшая за француза.

Маргарет и Мими объединяли острый ум и редкое чувство юмора.

— На следующей неделе мы с Мими собираемся в Нью-Йорк.

— С какой целью?

— Сделать прическу и прошвырнуться по магазинам. Сто лет не была. Прокачусь до наступления летних каникул. Потом собираюсь погостить у друзей в Риме. Возможно, загляну на несколько недель в Сан-Ремо. Еще не решила.

— Не хотела бы пожить немного у меня? — загорелась Александра.

Маргарет скептически покачала головой.

— Не стоит испытывать терпение твоего мужа.

— Только не привози подушек со свистком — и все будет в порядке.

Обе покатились со смеху, вспомнив о том, как Анри чуть не лишился чувств, при гостях опустившись с размаху на диванную подушку, а она вдруг завыла, как сирена.

— Помнишь, как он бесился?

Они долго заливисто хохотали, а когда перестали, на глазах у Александры блестели слезы. То была жестокая шутка по отношению к Анри, зато остальные хватались за животики.

— Поищу в Нью-Йорке что-нибудь более… безобидное."

"При этом у Маргарет ехидно блеснули глаза.