Капер

Испанский король назначил в Нидерланды нового наместника Хуана Австрийского, своего единокровного брата, рожденного вне брака дочерью бургомистра. Как и положено бастарду, Хуан Австрийский проявил себя на войне. Это под его командованием европейский флот разбили турецкий при Лепанто. Бил он турок и на суше, захватив Тунис, который испанцы не смогли или не захотели удержать. Новый штатгальтер сумел договориться с князем Оранским о ненападении. Обоим надо было выиграть время. Хуану Австрийскому — чтобы дождаться денег и утихомирить испанскую армию, а Вильгельму Оранскому — чтобы навербовать побольше сторонников в Нидерландах и наемников в протестантских странах.

Посему князь отпустил из своего войска всех голландцев, правильно считая их хорошими моряками, но плохими солдатами.

В конце марта мне пришло письмо из Англии от лорда Эндрю Эшли. В первых строках своего письма он признавал наше родство. Мало того, заверял, что рад иметь такого родственника. Во вторых строках объяснялась причина такого великодушного снисхождения. Роберт Эшли, лорд Вильям Стонор и Ричард Тейт попали в плен к испанцам. По сведениям на сентябрь месяц, пленные находились в тюрьме города Картахена.

Выкуп за них не требовали. Как пиратов, их собирались повесить. Ждали монаршего разрешения на проведение этого развлекательного мероприятия, которое должно было прийти в начале лета. Повесить тройку благородных англичан любо каждому испанцу, как знатному, так и не очень. Лорд Эндрю Эшли предлагал мне спасти его сына и сообщал, что благодарность убитого горем отца будет безгранична, но в пределах двадцати тысяч крон (пяти тысяч фунтов). По моим подсчетам, доля Роберта Эшли по результатам нашего совместного похода составляла намного большую сумму, а уж его отец, как судовладелец, и вовсе получил треть от добычи всего корабля. Видимо, лорд Эндрю Эшли хотел сохранить деньги, а не сына, но убедить всех в обратном. Это и подтолкнуло меня отправиться весной к берегам Америки, а не поджидать испанские караваны в Кадисском заливе.

Фрегат, днище которого было обшито медными листами, стал меньше течь и быстрее ходить. При попутном свежем ветре мы порой разгонялись до тринадцати-четырнадцати узлов. Такая скорость была в диковинку даже для бывалых голландских моряков.

Возле Пиренейского полуострова мы поймали «португальский» норд. Слегка накренившись на левый борт, корабль, казалось, летел над волнами. Ход был настолько хорош, что я решил не отвлекаться на небольшую каравеллу, которая шла встречным курсом ближе к берегу. К тому же, она могла оказаться португальской.

От островов Зеленого мыса повернули на запад, поймали пассат и со средней скоростью узлов восемь рванули через океан. Погода благоприятствовала нам.