Капер

Англичане так и останутся до двадцать первого века вроде бы чрезмерно раскованными и при этом жутко стеснительными.

— В него влюбилась дочка одного из охранников, — ответил за моего потомка лорд Стонор.

— Клянусь, что не проболтаюсь об этом твоей жене! — иронично заверил я.

Как написал лорд Эндрю Эшли, его младший сын предыдущей зимой женился, а этой, находясь в тюрьме, стал отцом. Мальчика назвали в честь деда. О чем я и сказал Роберту Эшли.

— Я был уверен, что у меня родится сын! — заявил он высокомерно, чтобы скрыть желание зареветь от счастья.

Ричард Тейт выглядел получше дяди, но похуже Роберта Эшли.

Он где-то обзавелся шрамом, который шел слева направо вниз, начинаясь на лбу, через нос, разделенный теперь на две неравные части, и заканчивался на щеке, теряясь в темно-русой бороде, не шибко, правда, густой. Скорее всего, рубанули палашом, но успел отпрянуть, поэтому и не погиб.

— Сэр, вам, видимо, предназначено постоянно спасать мне жизнь! — гундося, совершенно незнакомым голосом, произнес он с наигранной шутливостью, потому что, как догадываюсь, стеснялся поблагодарить просто.

— Надеюсь, ты не упустишь шанс ответить тем же! — сказал я в тон ему.

— Клянусь, что не упущу! — на этот раз предельно серьезно заверил Ричард Тейт."

"Тем временем мои матросы на беседке, напоминающей сиденье карусели, спустили на баркас донью Анхелес Мартинес де Сан-Хуан. Ее супруг перебрался по штормтрапу, пропустив вперед капитана и монаха. Перебравшись через планширь, дон Селио судорожно вцепился в трос между балясинами. Лицо бледное, словно решается прыгнуть в бездну. Закрыв глаза, он опускает ногу на следующую балясину. Наверное, не умеет плавать, поэтому приближение к воде — приближение к опасности.

У каждого своя фобия. Они делают жизнь выпуклой. Побледневшее лицо опускается ниже, скрывается за планширем.

— Выпускайте матросов по одному, — приказываю я.

Эти ребята привычны к трапам. Они быстро поднимаются по обычному на главную палубу, останавливаются на мгновение, привыкая к яркому солнцу, а потом идут к фальшборту, ловко спускаются по штормовому в баркас. Первый, заполненный до отказа, отходит от фрегата. На носовой банке сидят супруги и монах. Теперь говорит последний, а чета Мартинес кивает одновременно.

Капитан Луис Перес сидит на корме, рулит, что-то рассказывая испанскому офицеру, который расположился на соседней банке, между гребцами.

К борту фрегата швартуется второй баркас. На него перебираются остальные испанские матросы. Баркас отваливает от фрегата, разворачивается. Уставшие от безделья матросы, сев на весла, дружно налегают на них. Нос баркаса легко рассекает невысокие волны чудного бирюзового цвета.

— Испанские корабли в гавани начали движение! — докладывает Ян ван Баерле.