Капер

Вот они и выпрашивают у вельмож не ниже барона патент называться его слугами. За это два-три раза в год по назначенным дням прибывают к нему и бесплатно развлекают.

На следующий день было воскресенье. Бродячая труппа устроила после обеда представление на постоялом дворе. Возле центральной части здание поставили пустые бочки, на которые положили доски. Это была сцена. С галереи свесили декорации — три холста один за другим. На первом был нарисован лес, на втором — замок, на третьем — холл замка. Стоявший на галерее мальчик по команде поднимал или опускал холсты, меняя место действия.

Актеры выходили на сцену из-за декораций. Богатые зрители, заплатившие по три пенса, располагались на той части галереи, откуда была хорошо видна сцена. На нашем крыле галереи лучшие места занимали мы с лордом Стонором и прибывшие к нам в гости Ян ван Баерле, Дирк ван Треслонг, Роберт Эшли и Ричард Тейт. На противоположном сидели местные купцы, которым мы перед обедом сообщили, сколько и чего привезли и за какую цену согласны продать. Купцы пообещали в понедельник утром озвучить свои намерения в отношении груза и выставленных на продажу галеонов. Заплатившие два пенса сидели на четырех длинных лавках перед самой сценой. Те, кто расщедрился всего на один пенни, стояли позади лавок, заполнив все свободное пространство. Ворота закрыли, чтобы никто не приобщился к прекрасному на халяву.

На сцену вышел герольд, протрубил в трубу, к которой был прикреплен баннер с гербом графа Пембрукского, и изложил сюжет предстоящего зрелища. Нам предстояло увидеть, как вернувшийся с похода рыцарь заподозрит, что жена изменяет ему с бродячим менестрелем, поселившимся во время его отсутствия в замке, и как сладкая парочка ловко убедит рыцаря в чистоте своих отношений и опять отправит на войну, чтобы не мешал отращивать ему рога.

Я наконец-то понял, откуда появились те, кто сначала читает, чем закончится роман, а потом переходит к его началу.

Что можно сказать о представлении, которое состоялось за несколько веков до рождения Станиславского?! Чем-то мне оно напомнило зрелища, которые устраивали продвинутые театральные режиссеры в двадцать первом веке, после того, как Станиславский перевернулся в могиле. Бессюжетная и бессмысленная череда сцен, в которых много крика, кривляния, шуток уровня «торт в рыло», постановочных потасовок и натужное желание поразить и показаться оригинальным.

Жену рыцаря играл тот самый молодой человек с бабьим голосом и лицом. Как ни странно, в парике, с «нарисованным» лицом и накладным бюстом он стал больше похож на мужчину. Может быть, сказывалось то, что в двадцать первом веке я видел много таких перевертышей на английских и не только улицах, по походке и размеру ступни быстро определяя, что это не женщина.