Капер

На них перебрались шестьдесят голландских матросов, а на фрегат прибыли шестьдесят англичан, из которых двадцать три были стрелками из больших луков. Они поступили под командование Бадвина Шульца, которого я перевел в офицеры, а находившихся ранее под его командованием «спецназовцев» — капралами. Так мне будет легче держать в узде англичан, смутно представляющих, что такое дисциплина.

Я быстро завоевал у них авторитет. На второй день, когда мы, прячась от штормового норд-оста, стояли под берегом неподалеку от Плимута, английские лучники от скуки устроили соревнование по стрельбе из лука.

Дистанция была всего метров двадцать, поэтому мишенью служило небольшое железное кольцо, подвешенное на кончике перед доской на баке. Кольцо покачивалось вместе с кораблем, усложняя задачу. Надо было попасть в него, не зацепив. Лучники скинулись по пенсу, так что победителю достанется два шиллинга без одного пенса.

Я подключился к соревнованию, когда осталось одиннадцать лучников:

— Не возражаете, если и я присоединюсь?! Как опоздавший, поставлю шиллинг.

Мне, конечно же, разрешили. Тем более, что мой лук казался таким маленьким и никчемным в сравнение с их длинными.

Предполагалось, что я вылечу после первого выстрела. Я продержался немного дольше. Моя стрела зацепила кольцо, когда нас оставалось всего трое. Через раунд выбыл еще один стрелок, и победитель, которого звали Джон Булфорд, заграбастал почти три шиллинга. Он первым и попросил меня показать «турецкий» лук.

— Какая тугая тетива! — искренне удивился английский лучник. — То-то ты стреляешь не по-нашему, как язычник, сэр.

Вслед за ним тетиву понатягивали и остальные лучники, согласившись, что она туже, чем у длинных луков.

— Как много у тебя способностей, — посматривая на меня так, будто увидел впервые, с легкой иронией произнес лорд Вильям Стонор, когда мы сели с ним на шкафуте в плетеные кресла-качалки и получили от Йохана Гигенгака по серебряному кубку с красным вином из Бордо.

— Мне приходилось учиться многому и в самых неожиданных местах, — также иронично признался я.

На следующее утро мы снялись с якорей и направились к северо-западной оконечности Пиренейского полуострова.

Шли днем и ночью, используя сигнальные фонари. По ночам первым шел галеон «Золотой сокол», как самый тихоходный.

К вечеру второго дня увидели испанский караван из дюжины каравелл. Ветер поменялся на северо-западный, и они шли курсом галфвинд в сторону Ла-Манша. Обычно такие караваны ходят вдоль берега, как я шутил, придерживаясь за него рукой. Видимо, штормом их отнесло в океан. Завидев нас, сразу изменили курс вправо и понеслись с попутным ветром к испанскому берегу. Само собой, мы погнались за ними.