Капер

Лорд Стонор, который стоял рядом со мной на квартердеке, посмотрел на удаляющийся Номбре-де-Диос и произнес самодовольно:

— Мы захватили больше добычи, чем Френсис Дрейк!

— Не говори «Гоп!», пока не перескочишь, — сделав вольный перевод на английский язык, предупредил я.

Вильям Стонор сразу стал серьезным, что-то пробормотал себе под нос и трижды мелко перекрестился. Он жутко суеверен, как и большинство людей его эпохи. Даже хорошее чувство юмора не помогает ему, хотя обычно оно лечит от любого мракобесия.

20

Обойдя большую часть Багамских островов с востока, мы поджались к материку, где «поймали» Гольфстрим.

Течение добавило нам пару узлов скорости. Чтобы не выпасть из него, сперва пошли на север, придерживаясь материка. Нам не повстречалось ни одного корабля. Как мне сказали, на территории будущих Соединенных Штатов Америки уже появилось несколько поселений европейцев, но все они на полуострове Флорида.

Возле Внешних отмелей, напротив впадения в океан реки, название которой я не мог вспомнить, мы легли в дрейф, чтобы пополнить запасы пресной воды. Эти песчаные отмели — несколько узких островов общей длиной километров триста — образовались из-за того, что здесь встречаются теплый Гольфстрим и холодное Лабрадорское течение.

Отсюда Гольфстрим начинает поворачивать на восток. Места здесь опасные в навигационном отношении. Помню, на карте было много отметок затонувших судов. Поэтому на острове Хаттерас, который будет считаться самым длинным в США, построят самый высокий маяк этой страны, обвив по спирали черной полосой белую башню и сделав ее похожей на конфету из моего детства. Уамериканцев всё только самое-самое, не важно, хорошее или плохое. Если совсем уж нечего сказать, обзовут самым не самым.

От этого места мы легли на курс норд-ост и, подгоняемые холодным северо-западным ветром и теплым Гольфстримом, начали удаляться от земли. Впереди почти четыре тысячи миль по океану. При средней скорости семь узлов тащиться будем три с половиной недели. Если бы фрегат был один, мы бы преодолели это расстояние, как минимум, на неделю быстрее. Потянулись монотонные будни. Матросы и солдаты развлекались, как умели.

Обычно подсчитывали, сколько придется на одну долю. Каждый раз цифра получалась другая, но большая, чем предыдущая. В любом случае каждый по прибытию в Голландию становился богачом.

— Если не секрет, как собираетесь распорядиться своими долями? — поинтересовался я у лорда Стонора, Ричарда Тейта и Роберта Эшли, когда мы после сытного обеда из вареной солонины, наперченной так, что вкус мяса не чувствовался, сидели в креслах на квартердеке и перекидывались ленивыми фразами.