Карат. Чёрное сердце

Почему это происходило, стало ясно, когда Марианна повернулась к бледной застывшей Мишке, умоляюще выгибая тонкие брови, чтобы приглушенно проговорить:

- Прости, родная. Все эти годы мне приходилось скрывать от тебя правду.

Мишка даже не смогла скованно кивнуть в ответ.

Она все понимала, но до сих пор не могла поверить в то, что все это происходило. Снова и снова.

- Это не была автомобильная авария, из-за которой я больше не смогла ходить после разрыва позвоночника…

- Это был зверь? -  скорее закончил, чем спросил Карат, снова отпивая из своего бокала и внимательно наблюдая за каждым движением женщины, за каждой ее эмоцией, которую буквально впитывал в себя, пытаясь отыскать даже призрачные помыслы о возможной лжи.

Марианна кивнула, не сразу собравшись с силами, чтобы продолжить, когда по ее ощущениям я понимала, что даже спустя десятки прожитых лет эти воспоминания рвали ее душу и заставляли переживать ужас снова и снова.

-…мне было девятнадцать, и я успешно поступила в самый престижный университет без вступительных экзаменов, поскольку с отличием окончила школу и прошла собеседование. Родители гордились мной.

Я была счастлива. Мир казался мне сказкой, в которой у меня было светлое будущее с любимой профессией и даже жених…- женщина скованно выдохнула, снова отпив из бокала и потянувшись вперед, чтобы взять с низкого журнального столика пачку сигарет и изящную зажигалку, тут же закурив тонкую сигарету, дым от которой пах вовсе не противно и отдавал запахом каких-то цветов, помимо табака, -  Наши чувства были взаимны, родители с обеих сторон знали о нас, и была только одна договоренность – что мы поженимся после окончания университета.

Марианна криво улыбнулась, кивнув быстрый взгляд на внимательного и пронзительного Карата:

- Так наивно, правда?

- Вовсе нет, -  отозвался он, откидываясь чуть назад и кивая головой с молчаливой просьбой продолжать этот рассказ, в котором было слишком много потаенных эмоций, что с годами не прошли и не стали тускнее.

- Каждое лето мы уезжали к бабушке в пригород, и жили у нее до наступления осени. Так случилось и в тот год. Мы всегда собирали в лесу ягоды, чтобы потом бабушка сварила душистое варенье, которое согревало душу зимними вечерами, но никогда не думали, что беда может подстерегать в лесу…

Я тяжело сглотнула, отпивая небольшой глоток вина, поморщившись оттого, что впервые познала этот странный вкус – немного кислый, немного горький, слегка сладкий – необычный настолько, что сложно было сказать сразу, понравился ли он мне.

Уже в тот момент этого рассказа, я понимала, какую боль и страх пришлось пережить женщине, не позволяя себе даже пикнуть и глядя на Карата, который кивнул, давая понять, что понял о происходившем дальше, тихо спросив:

- Этот мужчина.