Карим. Против воли

Поэтому длинными зимними вечерами мы с дедом Васей устраивались на большом диване и читали мировых классиков. Точнее сказать, читала я, а мужчина внимательно слушал и очень часто засыпал под монотонный тембр моего голоса. В такие моменты я укрывала деда Васю тёплым одеялом и, погасив в комнате свет, выходила из комнаты, оставляя старика на волю царства Морфея.

Дни тянулись мучительно долго. Я черкала на календаре числа и с замиранием сердца ждала того дня, когда порог дома деда Васи переступит любимый брат. Арс знал обо всём. Я писала ему письма, но отправляла от имени деда Вани. Так мы с братом и поддерживали связь, докладывая друг другу о происходящем. Арс обещал, что очень скоро всё наладится. По уголовному делу нашлись новые доказательства, и адвокат всячески старается вытащить его из тюрьмы. Ещё были свидетельские показания Димки, но, как оказалось, следствие не сочло их достаточными для подтверждения «железного» алиби. Поэтому мне оставалось только ждать и ни в коем случае не покидать районный центр, чтобы, упаси бог, нигде не засветиться.

После новогодних праздников дед Вася попал в больницу. Давнишние заболевания глаз обострились, а потому мужчину в срочном порядке госпитализировали в офтальмологическое отделение. В квартире я осталась одна, но ненадолго. У внука деда Васи закончилась зимняя сессия и он вернулся домой к деду. Поэтому одиночество было бессовестно нарушено молодым парнем, который ворвался в мою жизнь словно вихрь.

Лёша ничего обо мне не знал кроме имени, которое было ненастоящим, как и вся я. Дана. Дальняя родственница деда Вани, приехавшая из такой глухомани, что не найдешь на карте, даже, если будешь долго искать. А, впрочем, меня особо никто и не спрашивал. Не бередил мои раны, не копался в прошлом. Меня принимали такую, как есть.

***

В салоне автомобиля было достаточно тепло, но Карима жутко знобило. Фотографии, лежащие на его коленях, убивали медленной мучительной смертью, отравляя изнутри весь организм. Он ожидал чего угодно, когда обращался за помощью к старому другу, но только не правду, которая оказалась очень жестокой. Настолько болезненной, что у Карима сдавило виски, а стук сердца отозвался в ушах настоящим набатом.

— Это где? — спросил Карим у друга, продолжая рассматривать снимки.

— Один районный центр. Пятьсот километров от столицы, — ответил старый приятель. — Если нужна какая-то помощь, то ты только скажи, Карим, ты же меня знаешь. Помогу.

— Спасибо. Уже помог. Очень помог, — Карим похлопал мужчину по плечу и, вымученно улыбнувшись, вернул взор на фотографии.

Сука… Как же болит внутри. Как раздирает на части. Значит, и правду просила её отпустить, а он не поверил, получив то злосчастное смс. Думал, с любимой девочкой что-то случилось.