Карим. Против воли

Тупая боль отозвалась протяжным импульсом, а в сердце снова вспыхнула искра злости. Полмиллиона нужно Шайтану, а не облезет?! Весь этот долг попахивает обычной подставой! Никаких тебе доказательств, никаких имён кредиторов. Кому должен и за что должен — не понятно. Очевидно кто-то очень пронырливый гад, раз узнал про исчезновение Зарецкого и сразу же воспользовался ситуацией, наехавши на младшую сестру.

На втором этаже дома было темно. Тихо ступая по гладкому паркету, Карим подошёл к своей спальне и замер на короткий миг, прислушиваясь к тишине. Спит, что ли? Потерев подбородок рукой, Карим приоткрыл дверь и не спеша вошёл в комнату.

На душе немного полегчало, когда его взгляд опустился на женскую фигуру, лежащую на кровати. Свернувшись в клубок, Зарецкая мирно спала, как показалось Кариму. Решив, что не стоит будить его девочку, Карим собрался принять душ, но неожиданно раздался тихий всхлип. В сердце кольнуло иголкой. Карим, взяв резкий старт, опустился на кровать и, устроившись за спиной Зарецкой, протянул руку к овалу девичьего лица. Убрал за ухо прилипшую прядь волос, погладил ладонью макушку головы и нежно поцеловал в висок.

— Ты плачешь, душа моя? — шепнул на ухо, вбирая губами бархатную кожу. — Я думал, ты уже спишь.

Люба снова хлюпнула носом, но ничего не ответила. Говорить девушке совсем не хотелось. Обида, боль и гнев жгли её сердце похлеще яркого пламени. Вереница событий выбивала почву из-под ног. Брат, коллекторы, мама Карима, а теперь ещё и Вагиф. Как тут не слететь с катушек при таком раскладе?

— Что случилось, девочка моя? — повторил свой вопрос Карим, теперь уже более настойчиво.

Зарецкая резко крутанулась.

Повернувшись к Кариму лицом, девушка обняла мужчину за плечо и плотно прижалась к его торсу всем своим трепещущим телом. Карим малость ошалел от подобного поворота. Девочка снова ищет утешение на его груди? Так проходили подобное и не раз. Обычно, она находит успокоение в сексе, а потом… Потом всё начинается сначала. Один шаг вперёд — два назад. Как же трудно с ней, как невыносимо.

— Карим, почему вы так ненавидите меня? — послышался тихий голос."

"— Кто тебя обидел, малышка? — отозвался Карим, ощущая, как внутри затягивается плотный узел.

 — О чём ты говоришь?

— Твои родственники. Они набросились на меня как коршуны на овечку. Я боюсь их, Карим.

Карим проглотил противный ком, образовавшийся в горле и, поддавив в себе желание позвонить нерадивой родне прямо сейчас, ласково шепнул на ушко Зарецкой:

— Ничего не бойся, душа моя. Я тебя очень сильно люблю и никому не позволю обижать.

Глава 25

Люба не услышала признаний в любви, как и то, что последовало потом. Мысли в её голове роились как дикие пчёлы. Много, шумно и больно.