Карим. Против воли

Не знаю, веришь или нет, но после нашей первой ночи я не прикасался ни к одной женщине, кроме тебя.

— Хорошо.

— И всё? Ты больше ничего не скажешь?

— Нет. Я верю тебе, Карим. Можно задам один вопрос? — поинтересовалась я, резко меняя тему разговора.

— Какой?

— Почему ты кончаешь в меня? Ты хочешь ребёнка?

Карим поменялся в лице. Убрал с моих рук свои ладони и, засунув их в карманы, поднялся на ноги. Отошёл немного в сторону, поворачиваясь ко мне спиной.

Я встала с кресла. Робко ступая, поравнялась напротив Карима. Обняла за широкие плечи и, прижавшись щекой к спине, тихо протянула:

— Я знаю, что ты был женат и видела детскую комнату на втором этаже.

Что случилось, Карим? Твоя семья куда-то исчезла, а с помощью меня ты пытаешься забыть о потере?

Глава 29

— Карим, ты слышишь меня? — повторила Зарецкая, ровняясь напротив мужчины.

— Слышу.

— Тогда скажи что-нибудь? — продолжила требовать, заглядывая в тёмные глаза.

— Мне нечего тебе сказать.

— Карим, я хочу знать правду. Что ты скрываешь от меня?

Люба коснулась рукой волевого подбородка, погладила тыльной стороной ладони едва ощутимую щетину и уже собиралась опуститься к шее, как Карим прервал контакт, больно сомкнув пальцы на тонком запястье.

— Есть темы, на которые я никогда не говорю. Запомни, душа моя, если я молчу — значит разговор окончен, — сухо произнёс, одаривая предупреждающим взглядом.

— Мне больно. Опусти."

"Люба вырвала из мужских пальцев своё запястье и, обиженно поджав губы, вернулась в плетенное кресло. Схватила бокал с бордовой жидкостью и опустошила его до последней капли. Решив, что этого недостаточно, девушка потянулась к бутылке. Налила вино до самых краев посудины, поднесла к губам, но в последнее момент на горизонте нарисовался Карим.

Выхватил из её рук бокал и безапелляционно заявил, что злоупотреблять алкоголем — чревато для женского здоровья.

Вечер окончательно испортился, а потому молодые люди продолжили ужинать в абсолютной тишине. Люба ковыряла ножом ягнёнка, а Карим искоса наблюдал за её действиями, не имея сил проглотить даже один кусок. Как она его зацепила, а? Задела за живое, за самое больное, за табу. Никогда и не при каких обстоятельствах Карим не говорил о прошлом.

Его первый брак — слишком личное, острое и не для обсуждений. Зарецкая не поймёт. Никогда не разделит напополам ту горечь, которая съедает его душу, как противные трупные черви. Прошло больше десяти лет, но в его памяти до сих пор живы все детали, будто это было только вчера.

— Если ты закончила ужинать, то предлагаю вернуться домой, — произнёс Карим, вытирая губы салфеткой.

Люба молча кивнула головой и, не говоря ни слова, встала из-за стола. Карим последовал за девушкой через несколько секунд.