Картина без Иосифа

Он стал лишь поводом. И ты это знал. Я не хотела в этом признаться.

— В чем же тогда?

— В страхе.

— Перед чем?

— Перед еще одним шагом вперед, как я полагаю. Я боялась, что буду любить тебя еще больше, чем в тот момент. Что ты займешь слишком много места в моей жизни.

— Хелен…

— Я могу легко раствориться в любви к тебе. Но пока не знаю, хочу ли.

— Что может быть лучше любви?

— Но вслед за любовью приходит печаль. Когда это случится, никто не знает. Но случится непременно. Это лишь вопрос времени. Я и пытаюсь понять: нужна ли мне печаль и в какой пропорции. — Он представил, как ее пальцы легли на ключицу — жест самозащиты.

 — А печаль сродни боли. Разве это не ужасно? Поэтому я боюсь тебя.

— Ты должна мне доверять, Хелен, если мы хотим продвинуться дальше.

— Понимаю.

— Я не принесу тебе горя.

— Не нарочно. Конечно. Я хорошо это понимаю.

— Что же тогда?

— Я боюсь потерять тебя, Томми.

— Не потеряешь. С какой стати? Почему?

— По тысяче причин.

— Из-за моей работы?

— Из-за тебя самого.

Он почувствовал, как его уносит прочь, главным образом от нее.

— Значит, дело все-таки в галстуке, — сказал он.

— В других женщинах, — уточнила она.

 — Но больше всего в каждодневных тревогах, в самой жизни, в том, как люди трутся друг о друга и преждевременно теряют свои лучшие качества. Я не хочу этого. Не хочу проснуться однажды утром и понять, что разлюбила тебя еще пять лет назад. Не хочу поднять глаза от тарелки и увидеть на твоем лице разочарование.

— Ты права, Хелен, риск, разумеется, есть. Причина — недостаток доверия. Впрочем, одному Богу известно, что нас ждет, раз мы даже не можем съездить вместе на Корфу.

— Мне очень жаль, что так получилось.

Из-за меня. Я была утром не в себе.

— Но сейчас ты свободна от этого.

— Я не хочу. Не хочу быть свободной от этого. Свободной от тебя. Не хочу, Томми. — Она вздохнула. Ему послышалось в ее вздохе сдерживаемое рыдание. Правда, насколько ему известно, Хелен рыдала только один раз в жизни — в двадцать один год, когда ее мир разлетелся на куски по вине автомобиля, за рулем которого сидел он сам, — и он всерьез сомневался, что она стала бы рыдать из-за него еще раз. — Как мне хочется, чтобы ты был здесь.

— Мне тоже.

— Может, вернешься? Завтра?

— Не могу.

Дентон не говорил тебе? Тут довольно запутанное дело.

— Значит, я буду тебе мешать?

— Нет, конечно. Только ничего не получится.

— А когда-нибудь получится?

Вот это вопрос. Всем вопросам вопрос. Он взглянул на пол, на грязь на свих ботинках, на ковер с каким-то нелепым узором.

— Не знаю, — сказал он. — Тут черт-те что. Я не могу просить тебя совершить прыжок в пустоту. Я не могу гарантировать, что тебе тут понравится.

— Значит, никто не может.

— Да, если говорит правду. Мы не можем предсказывать будущее.