Картина без Иосифа

 — Я хочу сказать… более вероятно, что если Джульет Спенс убила его, то она сделала это не из-за угрозы себе самой, а из-за того, что под угрозой оказалась Мэгги. Ведь это ее ребенок. Не надо об этом забывать. Не надо забывать, что это означает.

Сент-Джеймс почувствовал, как по его затылку и шее пробежал ток предостережения. Ее финальное утверждение, как он знал по опыту, могло привести их на скользкую почву. Почву их обычных разногласий. Он промолчал и ждал, что она скажет дальше. Она так и сделала, рисуя пальцем узоры на стеганом покрывале.

— Ведь это существо росло внутри нее девять месяцев, слушало биение ее сердца, делило с ней ее кровь, брыкалось ножками и шевелилось в последние месяцы, давая знать о себе.

Мэгги вышла из ее тела. Она сосала молоко из ее груди. Узнавала ее лицо и ее голос уже через несколько недель. Я думаю… — Ее пальцы застыли на месте. Тон попытался переключиться на практичность, но не получилось. — Мать должна быть готова на все ради защиты своего ребенка. То есть… Разве она не пошла бы на любые меры ради защиты созданной ею жизни? И тебе не кажется, что и на убийство тоже? Где-то внизу Дора Рэгт кричала:

— Джозефина Юджиния! Где тебя носит? Сколько раз тебе говорить… — Хлопнувшая дверь отрезала остальные слова.

— Не все такие, как ты, милая моя, — сказал Сент-Джеймс. — Не все смотрят так на ребенка.

— Но если это ее единственный ребенок…

— Рожденный при каких-то там обстоятельствах? Чтобы он определял всю ее жизнь? Всячески испытывал ее терпение? Кто знает, что происходит между ними? Ты не должна смотреть на миссис Спенс и ее дочь сквозь фильтр собственных желаний. Ты не можешь влезть в ее шкуру, поставить себя на ее место.

Дебора с горечью усмехнулась:

— Я знаю.

Он видел, как она вцепилась в его слова и перевернула их обидным для себя образом.

— Оставь, — сказал он. — Ты не знаешь, что готовит тебе будущее.

— Когда прошлое стало его прологом? — Она тряхнула головой. Он не видел ее лица, просто кусочек щеки, словно узкий серпик луны, почти закрытый волосами.

— Иногда прошлое становится прологом для будущего. Иногда нет.

— Размышляя подобным образом, чертовски легко уклониться от ответственности, Саймон.

— Возможно, ты права. Но это также может стать способом мириться с вещами, не так ли? Ты всегда оглядываешься назад для своих пророчеств, милая моя.

Но по-моему, это не приносит тебе ничего, кроме боли.

— Зато ты вообще не нуждаешься в пророчествах.

— Это очень плохо, — согласился он. — Не нуждаюсь. По крайней мере, в отношении нас.

— А для других? Для Томми и Хелен? Для твоих братьев? Для сестры?

— Для них тоже. В конце концов, они идут своей дорогой, несмотря на мои советы, которые иногда помогали им принимать решение.

— Тогда для кого?

Он не ответил.