Картина без Иосифа

— Я здесь не из-за ваших мальчиков, миссис Янапапулис, хотя Филипп сказал мне, где вас искать.

Она застегнула ботики на щиколотках, с легким стоном распрямилась и потерла кулаками поясницу. Только теперь Линли увидел то, чего не замечал раньше: она была беременна.

— Мы можем где-нибудь поговорить? — спросил он.

— О чем?

— О мужчине по имени Робин Сейдж. Ее руки взлетели к животу.

— Вы его знаете? — спросил он.

— Знаю? Ну и что?

— Шил, я звоню Гарольду, — сказала Стейс. — Он едва ли будет доволен, что ты разговариваешь с копами, и тебе это известно.

Линли сказал Шейле:

— Раз вы все равно собираетесь домой, давайте я вас подвезу.

По дороге мы поговорим.

— Послушайте. Я хорошая мать, мистер. Никто не скажет другого. Спросите кого угодно. Хотя бы Стейс.

— Святая мученица, — сказала Стейс. — Сколько раз ты ходила в старых туфлях, лишь бы твои ребята получили кроссовки, какие им нравятся? Сколько раз, Шил? А когда ты в последний раз была в ресторане? А кто гладит белье, если не ты? А сколько обновок ты купила себе в прошлом году? — Она перевела дыхание. Линли воспользовался этим моментом.

— Я расследую убийство, — сказал он.

Единственная клиентка салона опустила свой журнал. Стейс прижала к груди бутылочки с химией. Шейла уставилась на Линли и, казалось, взвешивала его слова.

— Чье? — спросила она.

— Его. Робина Сейджа.

Ее лицо смягчилось, и бравада исчезла. Она тяжело вздохнула:

— Тогда ладно. Я живу в Ламбете, мальчики меня ждут. Если вы хотите поговорить, поедем туда.

— У меня тут машина, — сказал Линли. Когда они выходили на улицу, Стейс крикнула им вслед:

— Я все же позвоню Гарольду.

Дождь лил как из ведра.

Линли раскрыл зонтик, и хотя его хватило бы для обоих, Шейла блюла дистанцию и достала свой собственный зонтик, маленький и хлипкий. Она не произнесла ни слова, пока они не сели и машину и не двинулись в сторону Клэфем-роуд и Ламбета."

"— Ваша машина, сэр, — произнесла она наконец. — Надеюсь, там есть сигнализация, иначе на ней не останется и болта, когда вы выйдете из моей квартиры. — Она с уважением погладила кожаное сиденье. — Они такие, мои мальчики.

— У вас трое детей?

— Пятеро. — Она поправила воротник макинтоша и посмотрела в окно.

Линли искоса взглянул на нее. Держала она себя чуточку вульгарно, во всяком случае, не выглядела матерью пятерых детей. Пожалуй, ей не было и тридцати.

— Пятеро, — повторил он. — Много хлопот с ними?

— Сейчас налево, — сказала она. — Надо выехать на Саут-Ламбет-роуд.

Они проехали в сторону набережной Альберта, а когда угодили в пробку возле вокзала Вокс-холл, она показала ему проезд через лабиринт переулков, и он в конце концов вывел их к блочному дому-башне, где жила ее семья.