Картина без Иосифа

Оба высокие, с развитой грудной клеткой, узкими бедрами. Только волосы разные. У отца редеющие, с песочным оттенком, как это бывает у седеющих блондинов. И еще пальцы: длинные, чуткие и уверенные у сына, они с возрастом расширились у отца в суставах и расплющились на ногтях

Мужчина отряхнул ладони и протянул руку.

— Кеннет Шеферд, — сказал он. — Старший инспектор, в отставке. Криминальный отдел Хаттон-Престона. Впрочем, вам это уже известно, не так ли?

— Сержант Хокинс сообщил мне эту информацию.

— Разумеется, это его обязанность. Рад познакомиться. — Он бросил взгляд на сына.

 — Ты можешь что-нибудь предложить этим джентльменам, Кол?

Несмотря на дружелюбный тон отца, лицо констебля оставалось бесстрастным. Глаза за черепаховой оправой смотрели настороженно.

— Пиво, — сказал он. — Виски. Бренди. У меня уже шесть лет пылится в подвале бутылка хереса.

— Твоя Энни любила херес, верно? — вздохнул старший инспектор. — Упокой Господь ее светлую душу. Я бы выпил немножко. А вы? — обратился он к вошедшим.

— Нет, — ответил Линли.

— Я тоже не хочу, — сказал Сент-Джеймс.

На приставном столике Шеферд налил отцу вино, а себе что-то из квадратного графина.

Линли окинул взглядом комнату.

Гостиная была обставлена скудновато, как это делает мужчина, покупающий, когда уж припрет необходимость, мебель на дешевой распродаже и не беспокоящийся, как она выглядит. Спинка софы была накрыта вязаным одеялом с разноцветными квадратами, скрывавшим часть крупных, но безнадежно выгоревших розовых анемонов на обивке. Ничто, кроме собственной обивки, не прикрывало два разрозненных кресла с вытертыми подлокотниками и ямкой наверху спинки. Кроме кофейного столика с гнутыми ножками, бронзового торшера и приставного столика, на котором стояли бутылки со спиртным, единственный предмет, тоже заслуживающий внимания, висел на стене.

Застекленный шкафчик с коллекцией винтовок и дробовиков — единственными предметами в комнате, представляющими ценность, и, несомненно, компаньонами ретривера, который занял свое место возле огня на древнем, засаленном одеяле. На его лапах, как и на резиновых сапогах в коридоре, оставались комки грязи."

"— На птицу? — поинтересовался Линли, кивнув на ружья.

— Попадаются и олени.

Только я завязал с этим делом. Так, побродить с ружьишком еще можно. Но стреляю редко. Не люблю убивать.

— Весьма похвально. К сожалению, вы один из немногих.

Держа в руке стакан с хересом, старший инспектор кивнул на софу и кресла.

— Присаживайтесь, — сказал он и опустился на софу. — Мы сами только что вернулись с прогулки и не прочь снять нагрузку с ног. Я уезжаю через четверть часа. Меня ждет в моей пенсионерской квартире сладкая красотка пятидесяти восьми лет от роду, уже обед приготовила.