Картина без Иосифа

Я сообщил Хокинсу. Выполнил все, что полагается по процедуре.

— Черта с два ты выполнил! На твоих руках был труп с изжеванным в клочья языком, с избитым, как у свиньи, телом. Вся площадка вокруг утрамбована, словно он боролся с дьяволом. И ты называешь это несчастным случаем? И об этом сообщил своему вышестоящему начальнику? Иисусе милостивый, не понимаю, как они тебя до сих пор еще терпят.

Колин скрестил на груди руки, навалился на кухонный стол и медленно выдохнул воздух. Потом облек свой ответ в слова.

— Ты не давал им этого шанса, па. Впрочем, не только им, но и мне тоже.

Отец побагровел

— Господи Боже! Шанс? Это не игра. Это жизнь и смерть. По-прежнему жизнь и смерть. Только на этот раз, парень, выпутывайся сам. — Он принялся расправлять рукава, которые закатал, когда они вернулись с прогулки, а потом застегнул их. Справа на стене висели часы, принадлежавшие Энни, — кошка мотала черным хвостом-маятником и водила глазами. Пора было уезжать. К ждавшей его «сладкой красотке». Колину оставалось лишь немного потерпеть.

— При невыясненных обстоятельствах вызывают сотрудников криминального отдела. Тебе это известно, парень?

— У меня они были.

— Только их чертов фотограф!

— Приезжала следственная бригада. Они видели то, что видел я. Ничто не указывало на то, что там был кто-то еще, кроме мистера Сейджа. Никаких следов на снегу, кроме его следов. Никто из свидетелей не видел в тот вечер на общинной тропе кого-то постороннего. Площадка же была так утоптана потому, что он бился в конвульсиях. Тут не требуются никакие эксперты, чтобы это определить.

Отец сжал кулаки. Поднял руки, но тут же опустил.

— Двадцать лет назад ты отличался ослиным упрямством.

И тупостью. Таким и остался.

Колин пожал плечами.

— Сейчас у тебя нет выбора. Ты это знаешь, не так ли? Вся поганая деревня шушукается об этой мокрозадой сучке, по которой ты сходишь с ума."

"Теперь и Колин стиснул кулаки, но тут же заставил себя их разжать.

— Ладно, па. Поезжай, тебе пора. Насколько мне помнится, сегодня тебя ждет твоя собственная сучка…

— Эй, парень, ты еще не вышел из того возраста, когда надирают задницу.

— Верно. Но на этот раз ты, возможно, не справишься.

— После всего, что я делал…

— Тебе не нужно было ничего делать.

Я не просил тебя приезжать сюда. Не просил ходить за мной как собака, почуявшая лису. Я все держал под контролем.

Отец презрительно кивнул.

— Упрямый, тупой да еще слепой. — Он покинул кухню и направился к входной двери, взял куртку и сунул ногу в один сапог. — Тебе еще повезло, что они приехали.

— Они мне не нужны. Она ничего не сделала.

— Кроме того, что отравила викария.

— Случайно, па.

Отец обул второй сапог и выпрямился.

— Сын, тебе надо молиться. Над тобой сгущаются тучи. В деревне. В Клитеро.