Каспар Фрай (авторский сборник)

Бертран, мессир Маноло, Углук и Фундинул квартировали в одной ее стороне, подальше от угла, который использовался узниками как отхожее, место.

Судя по силе запаха, стоявшего в яме, она повидала немало пленников. Кто знает, как сложилась их судьба.

– Наверно, здесь принято продавать пленных в рабство, – предположил Бертран.

– Или съедать, – угрюмо заметил Углук, который, когда был голоден, видел мир довольно однобоко

– Я вот что думаю, – вступил в разговор Фундинул, – они вообще люди?

– Конечно, люди, – ответил ему мессир Маноло.

– Почему же они не говорят на ярити?

– Потому что у степняков свой язык.

– Свой язык, значит, они не люди, а степняки. Люди говорят на ярити. И потом они какие-то невысокие. Некоторые из них не выше, чем высокорослый гном. Иногда гномы бывают довольно высокими, вы знали об этом, мессир Маноло?

– Конечно, – ответил тот, пряча в темноте улыбку. – И все-таки, Фундинул, это люди.

– Но они не говорят на ярити, – стоял на своем гном.

– Просто у них нет необходимости учить этот язык. Вот ты откуда знаешь ярити?

– Я много работал в городах среди людей. В королевстве Санбей у меня был дядя, я переехал у нему учиться мастерству, когда мне было десять лет.

Дядя научил меня всему, что знал сам, но потом он умер, и я переехал в другой город. Там снова работал кузнецом и осваивал вторую ступень мастера. Кругом всегда было много людей. Мне приходилось и торговать на рынке, и принимать заказы. Поэтому и на ярити я говорю лучше, чем некоторые жители города Ливена.

– Тут я с тобой согласен, – сказал мессир. – А ты, Углук, – обратился он к орку, – откуда ты знаешь язык людей?

– Ну, это очень просто. – Углук вздохнул, с трудом отвлекаясь от мыслей о еде.

 – Я воюю с пятнадцати лет. Сначала воевал за оркского князя Барнака, потом с сотней других орков меня взяли в дружину принца Лавеллы. Лавелла воевал со своими братьями, и работы у нас хватало. Пока орков было много, я говорил только на родном языке. Но войска принца двигались все дальше и пополнялись людьми взамен убитых солдат. А пополнять орков было некем – мы были на землях людей.

Вскоре нас осталось всего семеро, и мне поневоле пришлось осваивать ярити.

С тех пор прошло еще десять лет, и все это время я переходил из войска в войско.

С войны – на войну. Где-то не было вообще ни одного орка. Где-то их набиралось с десяток. Одним словом, ярити стал для меня главным языком, а родной язык я даже немного забываю.

– Твоя история нам ясна, – сказал мессир.

– Да-а-а, – протянул Фундинул. – А где, интересно, выучил ярити Аркуэнон?

– Об этом ты спросишь его, когда мы снова будем вместе.

– А мы будем вместе, мессир?

– Обязательно будем.

– Это зависит от того, удастся ли Каспару обслужить эту, извините за выражение, корову, – сказал Бертран.