Казак в Аду

И он так внимательно её слушает…

— Таки я могу рассказывать долго, но кончилось всё тем, что я его полюбила. А он мне первый ответил тем же! И это при том, что я впечатлительная девушка, а у него такие глаза, настоящие усы, и ещё эта улыбка… Ой, вы бы его видели!

— Я ВИДЕЛ. ОН У ТЕБЯ… СМЕШНОЙ.

— Шо?! Я вас умоляю! Смешной… Где вы на него такого насмотрелись?! Это мы, евреи, смешные, а он сплошной казак, у него чувство юмора носит портянки и скрипит, как портупея. Зато он меня защищает, может носить на руках, мы даже целовались, правда!

— Я ЗНАЮ.

— Таки я тоже догадывалась, шо вы по идее всегда в курсе.

А он из-за этого так переживал, так переживал… Вы знаете, ему кто-то прямо сказал, что казакам с еврейками нельзя, потому что я иудейка, а он православный! Я буквально вся плакала, буквально вся…

— А ОНО ТЕБЕ НАДО?

— Ха, я о том же! Оно мне… надо. Я таки об этом, собственно, и хотела попросить. Потому как если мы оба всё равно уже «за», так, может, мы все найдём разумный компромисс и вы тоже не будете против? Элоэйну, Мелех Аолам, не оставляйте нас, пожалуйста…

— Ты кричишь во сне. — Мягкий голос Ивана Кочуева тихо раздался над самым её ухом.

 — Не волнуйся, любимая, Док и Ганс давно на ногах и разруливают ситуацию. Они нас не оставят…

Рахиль скорбно вздохнула и, не открывая глаз, обняла ничего не понимающего подъесаула. Да и как объяснить ему сейчас, что ей снился просто дивный, чудесный сон о таком высоком и сокровенном, что казалось святотатством даже поверить в это, а уж пересказывать кому-то…

— Ша, Ваня, сейчас я окончательно проснусь и вы мне скажете, куда мы прилетели. Но для начала тут таки есть что-нибудь на предмет покушать? Я голодная как никто!

Всё ещё заторможенный после тройной дозы транквилизаторов Док всё-таки дал приказ, и его подручный умчался готовить бутерброды.

Мигом вскочившая на ножки израильтянка также резво отгребла следом, ей давно не терпелось проинспектировать здешний продуктовый склад. Старший бес, задумчиво пошарив под креслом главного пилота, извлёк небольшую ёмкость с прозрачной жидкостью и достал две пробирки.

— Отметим ваше освобождение?

— Наше что? — в привычной еврейской манере сощурился Док. И было в этом прищуре что-то болезненно недовысказанное…

— Ну, я имел в виду, выпьем за ваше избавление от этих пушистых короедов с ненаучным складом ума.

Вам ведь светило пожизненное или даже «вышка»? А вы нам даже спасибо не сказали…

Долгую минуту маленький инопланетник что-то сопоставлял в уме, находил аналогии, проникался смыслом, потом молча отхлебнул прямо из бутылочки, занюхал в подмышку и только тогда поднял на честного подъесаула абсолютно кристальный взгляд.

— Дорогой мой Иван Степанович, давайте говорить откровенно.