Казак в Аду

Уныние захватило их души, обволокло равнодушием и ленью, как любят в таких случаях писать титулованные фантасты: «Да, сейчас всё плохо, но будет ещё хуже!»

По сути, быть пророком чёрных вестей — штука всегда необременительная… Во-первых, ругая всё подряд, гарантированно прослывёшь умным. Увы, такова человеческая психология, художник всегда не от мира сего, а вот его критик — человек холодного ума, и уж он-то знает, куда и зачем зарыли собаку! Наверное, поэтому от «знатоков» так этой собачатиной и пахнет…

А во-вторых, несбывшееся чёрное предсказание мы, добрые и простые, всегда готовы простить с большим облегчением, чем несбывшееся хорошее.

Осколки разбитых надежд ранят души, а непроизошедшее (хотя и обещанное!) зло забывается с улыбкой. Мы ведь всё равно знаем, что рано или поздно плохое наступит. Нас об этом регулярно предупреждают. Вот так и живём в вечном ожидании тьмы, постепенно отучаясь радоваться даже искоркам света…

— Искорка, — тихо пробормотал отревевшийся подъесаул.

— И шо с того нам? Он таки обещал вернуться с авторучкой…

— Почему одна? У него же два глаза…

— Один зажмурил, для прикола, — непонятно с чего вывела логическую цепочку шибко умная еврейская девочка.

Искорка света приближалась, в воздухе поплыл непонятный, но приятный аромат дымка…

— Миллавеллор?!

Укурённый эльф беззастенчиво втиснулся между разнюнившимися влюблёнными и по-отечески обнял их за плечи:

— Я искал вас, дети мои! А с чего это мы такие грустные?

Казак и еврейка дружно уткнулись в его узкую грудь, в очередной раз едва не треснувшись лбами…

— Рахиль Файнзильберминц, девочка моя, чем этот неотёсанный мужлан вызвал твои хрустальные слёзки?! Иван Кочуев, друг мой, каких гадостей эта скоропалительная глупышка наговорила вам на этот раз?! Поцелуйтесь же и простите друг друга! Ибо как сказал блаженнопросвещённый Сяо Дуньпу: «Пламя свечи можно разделить пальцем.

Но ненадолго. Ибо боль-но-о-о…»

Рахиль хихикнула первой. Вид умудрённого высшими откровениями китайского монаха, добровольно сующего палец в свечку, показался ей чем-то забавным. А может, значение имел тот самый сладковатый дым, который шёл от таинственной самокрутки седого бродяги…

— Уф, забегался! — На противоположной стене вновь возникли оранжевые глаза.

 — Снабженцы, ангелы их побери, на весь Ад ни одной пишущей авторучки… А кто это у нас тут третьим?

— Он что, ручки не нашёл? — совершенно невпопад фыркнул казак, и Рахили стало смешно вдвойне. Чего уж особо комичного она в этом нашла, непонятно, но тихо повалилась вбок, едва дыша от смеха…

— Не понял? — напрягся голос. — Какого… здесь делает этот эльф?! И, самое главное, чего, блин, смешного?! Вот она, ручка, вот!

Теперь уже покатился, схватившись за живот, сам подъесаул.