Казак в Аду

— Она была готова продать душу! Она почти подписала договор, она…

— Представительница твоего богоизбранного народа, между прочим?!

— Не напоминай…

— Они всего лишь люди, папа.

— Знаю. Но откуда вечно вылезает этот эльф?! Я его не создавал! Не мог же я создать такое… или мог… и не такое…

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

О том, что в палатах, как правило, живут только цари или сумасшедшие. Странное совпадение… Или не очень?

…Конский след, по которому почти час успешно двигались наши следопыты, исчезал у небольшой будочки на окраине леса. Абсолютно ничем не примечательная, даже не будка, а облупившийся и проржавевший навес с белой надписью «Policia».

Вокруг нее патрульным шагом маялся тощий возрастной негр явно за пятьдесят, но одетый по моде шестнадцатилетних — свисающие штаны, незашнурованные кроссовки, пять рубашек-футболок-кофт друг из-под друга, бейсболка поверх банданы и куча цепочек на кадыкастой шее. Поверьте, ребята искренне намеревались просто его обойти, он сам начал…

— Эй! Алле! Чё за дела в натуре?! Я для кого тут стою? Я вам столб, что ли? Идут себе, ни слова, ни жеста, выше только горы, круче только яйца! Это потому, что вы все белые, да?!

Бывший подъесаул неопределённо пожал погоном.

— Здорово дневали, станичник!

— Ты издеваешься, чувак?! И что я должен отвечать?

— Слава Богу, — уже на свою кудрявую голову подсказала Рахиль.

— Кому слава? Этому вашему белому Богу, да?! — окончательно взвинтился зануда-рэпер, и добрых метров пятьдесят наша разношёрстная делегация молча шла под шквалом непрекращающихся обвинений в расизме. — Слушай, ты, чувак с большим ножиком, это у тебя такие комплексы, да? Тогда иди лечись! Настоящие чёрные парни носят маленький нож, потому что у них всё, что надо, большое! Ты понял, чувак? Я не слышу? Ты меня игнорировать, что ли, решил, да? Потому что я чёрный?! И скажи своей белой сучке, что, если она ещё раз только попробует поглядеть на меня, как на грязного ниггера, я ей так задницу надеру, что…

Автоматическая винтовка и казачья шашка отреагировали быстрее своих хозяев, но психованный борец за права афроамериканцев был даже рад такому повороту.

Он быстро приставил дуло «галила» к собственному лбу, а златоустовский клинок нагло зажал между ног режущей кромкой вверх…

— На, стреляй! Вышиби мои чёрные мозги, я ведь всего лишь ниггер, да?! А ты режь мои бананасы, съешь их сырыми, докажи, что ты мужчина, а не цыплёнок! Да в нашем квартале таких белых педиков, как ты, никто даже не ставил, чтобы не марать своих рук твоим белым дерь…

Доселе не вмешивающийся Миллавеллор тихо подошёл к побледневшим ребятам и без суеты влепил негру пощёчину.

Тот мигом прекратил спектакль и, удовлетворённо потерев щёку, пританцовывая двинулся к своей будке.