Каждый за себя

Но, поверь, про себя повторю его ещё не раз.

Она ущипнула его за плечо:

— Болтун!

Рейдер сделал приглашающий жест, так как до входа в «Две хризантемы» оставалась всего несколько шагов.

Охрана в дверях привычно дёрнулась навстречу, но, узнав Су Мин, мордовороты расплылись в улыбках:

— Приветствую, мисс Су Мин! — обрадовался старший — здоровенный детина с длинными, собранными в хвост патлами. — Мне издали даже показалось, будто ты Керро под руку выгуливаешь.

— Пусть его Алиса выгуливает, — усмехнулась в ответ кореянка, — как раз к нам занесло.

— За спутника отвечаешь? — кивнул тем временем охранник на Винса.

— Разумеется, — девушка даже слегка удивилась.

— Замечательно, — мужик отошел в сторону, освобождая вход. — Но, пока ты не сказала, отвечаю я. Правила.

— Конечно, — кивнула гостья.

Она, видимо, хотела добавить еще что-то, но передумала, повернулась к Винсу, одарила его ослепительной улыбкой и потянула внутрь:

— Идём.

Вот так, запросто и не разоружаясь.

Удивительно, но с наступлением вечера бар изменился до неузнаваемости. Если днём это было приличное безопасное место, где можно поесть, выпить и поговорить о делах, то сейчас… Сейчас произошла глобальная смена декораций.

Столики — днем ярко освещенные — теперь оказались в тени, лиц посетителей было не разглядеть, что на столешницах, понимали только сидящие. Проходы освещены скупо.

Зато стойка… сцена в лучах рампы. Яркий свет, чёткий, жесткий. Прямо-таки приглашение — покажись миру! Не стрёмно? Так покажись!

А в придачу неритмичные вспышки в ультрафиолете и инфракрасном. Незаметные глазу, но сводящие с ума приборы ночного видения.

Зато музыка лилась мягкая, не раздражающая, не вздергивающая. Тихо так, будто шепчет на ухо: здесь спокойно, расслабься — наберись сил… пригодятся.

Тут билось размеренно и гулко самое сердце сектора.

Бармен за стойкой увидел Су Мин и, не задавая вопросов, начал мешать коктейль. И только поставив перед девушкой бокал, обратился к её спутнику. Тот попросил пива.

Пока Су Мин тянула через трубочку свою слабенькую и сладенькую бурду, подошёл официант и замер рядом, чтобы проводить за столик.

Винс, сохраняя каменную морду, про себя всё-таки усмехнулся.

Игры. Старые добрые игры. Демонстрация. Только теперь уже для него. Что ж, приятно…

В этот миг кореянка вдруг дёрнулась. Еле-еле, однако рейдер насторожился — не просто же так она согласилась именно на «Хризантемы», чего б ей тут напрягаться?

— С гайдзинами, значит, мы не встречаемся?! — квадратный негр с толстой шеей, обритой башкой и выразительной эспаньолкой на морде вырос в пятачке света, играя мускулами под просторной футболкой.