Казнить нельзя помиловать

— Уже уходите? — Мицури вошла одновременно с ними, только через другую дверь, и протянула Ревье коробку. — Это для вашего помощника механика. Тут шампунь и мыло из натуральных ингредиентов, такие она нигде больше не достанет. Их делают только у нас! К сожалению, мы не смогли познакомиться и пообщаться, собственно, я даже лица ее не увидела, только чудесные золотые волосы, когда вы, капитан, держали ее на руках. Поэтому и решила сгладить неприятное впечатление от визита и подарить в память о Терре то, что ей наверняка придется по душе.

— Благодарю! — снова поклонился капитан, на этот раз ниже.

 — Уверен, Дея оценит подарок!

Гест и Торвис на долю секунды замерли, услышав имя, но быстро взяли себя в руки, ничем не выдав удивления.

— А я не прощаюсь, — промолвил рей. — Завтра рано утром должна закончиться разморозка. Мои люди примут и оценят состояние животных, после чего я лично привезу вам плату и отдам разрешение на взлет. Мой флаер уже ждет вас. Грев, проводи!

На «Млечном» было темно и тихо.

Ревье, потоптавшись возле двери в каюту Кайли и не услышав оттуда ни звука, решил, что беглянка на самом деле заснула.

Он отправился на камбуз, откуда доносились голоса команды.

— О, кэп! Спит?

— Видимо, я не стал беспокоить.

— Правильно. Утром сама выйдет, — согласился Торвис. — Почему Дея?

— Первое имя, которое на ум пришло, — пожал плечами Ревье. — Не могу объяснить, почему мне не захотелось называть ее настоящим. Возможно, подсказала интуиция — не нужно, чтобы они обратили внимание, что имя поммеха и вдовы предыдущего правителя странным образом совпадают. Уж больно дотошно рей о той выспрашивал.

— Да, я тоже заметил, что у него повышенный интерес к правящим Домам Сонора и Даластеи, — согласился Гест.

 — Так что на самом деле случилось с нашей девочкой?

— Сложно сказать, но точно не отравление кислородом, — Ревье потер подбородок. — Мне она сказала, что так подействовал на нее ребенок Сагара и Мицури. Мол, он почти такого же возраста, каким был бы сейчас ее погибший мальчик.

— О…

— Мать можно понять…

Мужчины помолчали некоторое время, потом капитан рывком встал и скомандовал:

— Все по койкам, подъем с рассветом! Надо убираться из этого рая, уж слишком много тут соблазнов и загадок!

Кайли дождалась, когда за арсианином захлопнется люк, на ватных ногах перешла в свою каюту, заперла для верности и дверь, и только тогда отпустила себя.

Долго сдерживаемая боль грозила выплеснуться, по пути разворотив организм.

Женщина упала на пол, согнулась, будто получила жестокий удар в живот, обхватила себя руками за плечи и закричала.

Горько, безнадежно, надрывно.

Как кричит мать, на чьих глазах погиб детеныш…

Полный боли и отчаянья вопль пронесся по всем ярусам, многократным эхом отражаясь от переборок.