Казнить нельзя помиловать

"

"Кайли судорожно вдохнула и снова закричала, раздирая ногтями плечи — этого не может быть!

Невозможно!

Немыслимо!

Неправильно!

За что?!

Если бы Ревье увидел ее сейчас, он решил бы, что она сошла с ума, но Кайли давно так ясно не соображала. Она полностью отдавала себе отчет в своих действиях.

Боль раздирала, сжигала ее изнутри, выворачивала душу и рвала сердце в клочья. Надо выпустить ее наружу, выкричать, вытолкнуть, выплеснуть всю горечь, стужу и огненный лед, кромсающие ее изнутри. Промолчать сейчас — значит сгореть заживо. Истлеть в огне ненависти и ярости.

Потому что она не ослепла, не ошиблась и не придумала — там, в гостевой дома рея Сагара и его жены, она увидела подросшего Ирната. Сначала сердце подсказало, отреагировав на его голос, а потом и глаза подтвердили — ее мальчик, ее сынок!

Живой!

Она выдержала бы, смогла бы унять эмоции, лишь бы не напугать сына, сдержалась бы, справилась. Но тут мужчина, что держал его на руках, повернулся, и ее разум не вынес нового потрясения, отправив женщину в спасительное беспамятство. Как компьютер, который уходит на перезагрузку, не справившись с непосильной задачей…

Потому что Сагар дес Терра оказался ее погибшим Байратом.

У рея другая прическа — Байрат не отпускал волосы длиннее стандартного сантиметра, а у Сагара они спускались до плеч, собранные в низкий хвост. Вся фигура рея суше, жилистее, голос изменился, стал ниже и обрел хрипотцу.

Но это несомненно был ее Байрат.

Чудо, что он не успел ее рассмотреть, иначе, кто знает, была бы она сейчас жива? Ведь для чего-то он убедил всех в своей гибели? И вряд ли обрадовался бы, раскрой она его инкогнито… Свидетелей обычно убирают!

Она так его любила и так хорошо знала каждую черточку, что даже тени сомнения не возникло — мгновенное узнавание и сразу же темнота, избавившая ее от прилюдного признания.

И прилюдного же унижения.

Экипаж «Млечного» знает о ее потерях, и каково им будет понять, что ее просто бросили?

А ей каково — оплакивать мужа и сына, не жить, а существовать, поначалу всерьез задумываясь — а нужна ли ей жизнь без них? И спустя полтора года обнаружить их на другой планете? Целых и невредимых.

Это не поддается осмыслению и объяснению.

Нет, она бесконечно счастлива, что Ирнат не погиб, но кому нужно, чтобы она полтора года считала, что должна была удержать мужа от поездки или лететь с ними, чтобы вместе погибнуть? Во имя Свободного Космоса — за что он так с ней обошелся? Почему не сообщил, не нашел, не забрал? Бросил ее на милость своей семьи, позволил медленно умирать, терзаясь, — отчего она не села в тот рестов флаер вместе с ними?

Сейчас он с другой…

Мозг отказывался понимать.