Казнить нельзя помиловать

Пусть на нем не улететь дальше орбиты, зато мы уже не будем привязаны к поверхности планеты и сможем выходить на связь и во Всегалактическую Сеть не когда появится сигнал, а когда нам понадобиться. Практически в любое время. Дадим рекламу продуктов, глядишь, заключим контракты на поставку выращенных без химии фруктов, овощей и мяса. Для развития Терры это очень важно!

— Вообще мне нравится такое предложение, — осторожно ответил Ревье. — Но как быстро мы сможем исправить челнок? И почему вы до сих пор не приобрели исправный челнок или даже корабль?

— Потому что новозаселяемым планетам не продают летательные аппараты.

Правило Всегалактического Союза — дескать, сначала обживитесь как следует, и второе или третье поколение получит возможность покидать планету. Это для того, чтобы переселенцы не бежали от трудностей, а осваивали дом, который сами выбрали. Я немедленно займусь челноками, — ответил Сагар, хватаясь за наручной коммуникатор и торопливо отдавая команды. — Думаю, уже через час, много — два, мы будем знать, стоит ли овчинка выделки. Пока едут мои механики, вы покажете неисправный челнок?

— Да, конечно. — Ревье чувствовал некоторую дезориентацию.

 — Только мне нужен мой механик!

Рей принял его игру или поверил, что обознался? Ох, не ошибиться бы!

— Замечательно! Я выйду к флаеру, все равно вход в отсек с челноками снаружи, а вы поторопите своего омона. Не провожайте, я не заблужусь.

Но Ревье не решился оставить рея одного и следовал за ним до выхода, а когда убедился, что тот спустился, закрыл люк и рванул в жилой отсек.

Первым делом выдернул Геста и вкратце обрисовал ситуацию, пересказав, что говорить, если Сагар спросит, откуда на корабле женщина.

А потом постучал в каюту Кайли.

— Можно?

— Входи, — ответила она на удивление спокойно. — Прости, я испугалась, что вы сцепитесь, и не нашла ничего умнее, как появиться в рубке. Он поверил, что я Дея?

— Сложно сказать, Кайли, — вздохнул арсианин. — Не уверен, но он не стал развивать тему. Ты знаешь, почему я солгал?

— Да. Он не выпустит нас, если поймет, что мы его узнали, — кивнула она. — Только не спрашивай, почему он так поступил со мной. Я не знаю! Мы жили… душа в душу. Невозможно так притворяться! Ты слышал, в чем он меня обвиняет?

— Конечно.

— Я ничего не поняла! Какое наследство? Райтон выбросил меня из дома в тот же день, когда пришло страшное известие. В чем была, в том и выставили, я даже осознать ничего не успела, как оказалась одна на Окраине! И на похороны меня Райтон не звал! А когда я, всеми правдами и неправдами, все-таки добралась на Золотой, меня просто не пустили на территорию. Обратно возвращалась пешком, потому что у меня не было ни кварта. До сих пор удивляюсь, как по пути меня не ограбили и не убили…

Женщина стиснула руки.