Казнить нельзя помиловать

 — Будет над кем трястись, не до старшего станет. Долон ревновать начнет, что теперь и папа и… мама… братом или сестрой заняты, а не им.

— Нет, Сагар Долона не обделит! Он — его свет в окошке. — Мицури усмехнулась. — Конечно, новорожденный неизбежно займет почти все мое время, но я не собираюсь Долона отгонять, буду по-прежнему целовать его на ночь, вытирать ему нос и обнимать, когда малыш этого захочет! Потом, иногда думаю, что к нашему общему ребенку Сагар никогда не будет относиться так трепетно. Видимо, он безумно любил мать мальчика, поэтому на сына и не надышится.

— И тебя любит, раз замуж позвал. Вон, потакает капризам, — пожала плечами Кайли.

— Не любит, — неожиданно ответила женщина. — Уважает, бережет, потакает да. Пока беременная. Заботится обо мне — это все есть. Но любви у него ко мне нет. А я все надеюсь, что заботой и лаской смогу растопить его сердце…

— Глупости! Зачем ему было на тебе жениться, если нет притяжения?

Мицури горько усмехнулась и вскинула на собеседницу глаза.

— Ради Долона женился, чтобы сын в полной семье рос. И чтобы в поселении в меня пальцем не тыкали. Меня же за это время несколько мужиков замуж звали, да я всем отказала — никто к сердцу не пришелся.

Другие, кто одиночки был, пары месяцев не прошло, замуж повыскакивали, а я ни туда, ни сюда. Вот женщины и решили, что быть такого не может, чтобы в одном доме, да не спят! И запереживали — мол, пока только с Сагаром, а там, может и других мужиков утешать примется. Нормальная-то женщина всегда старается замуж, а эта неспроста всем отказала. Все замужние всполошились — как так? Живут в одном доме, и не женаты! Какой пример детям! Сагар, как узнал про такие толки, сразу предложил пожениться, я даже думать не стала, тут же согласилась. На седьмом небе летала, думала — вот оно — полюбил! А муж шесть месяцев ко мне не прикасался. Жили по-прежнему как соседи.

— Как это как соседи? А ребенок? — Кайли показала на живот. — Не ветром же тебе его надуло. Значит, минимум один раз он тебя точно любил!

— Не меня любил, а ту — мертвую! Ее именем называл, — тихо произнесла Мицури и, уронив голову в ладони, горько заплакала.

Кайли показалось, что ее ударили, — воздух застрял в легких, комком продрался сквозь горло.

Ситуация — врагу не пожелаешь — новая женщина бывшего мужа рыдает почти на плече первой жены, жалуясь, что ночью муж зовет ее чужим именем. При этом Мицури даже не подозревает, что исповедуется как раз той, чье имя мужчина произносит во время любовных игр!

Кому рассказать — не поверят!

— Ну-ну… — она не знала, как успокоить женщину. — Подумайте о ребенке! Мало ли что там мужчина бормочет? В такие моменты они сами себя не помнят.

Внутри нее скреблись рыжие с черными полосами стерцы.