Керимов Эмин (вынужденный брак)

А сознание услужливо визуализирует нашу встречу.

Нет! Позориться я больше не стану. Мне хватило с головой, аж до сих пор всю трясёт, когда вспоминаю вот это фирменное эминское: “Держись от меня подальше”.

— Пап, я не приеду, — бухчу в трубку.

— Это ещё почему? — когда я отвечаю отцу “потому”, папа становится недовольным ещё больше: — Какая муха тебя укусила?

“Керимовская”, — крутится на языке. Но вслух, конечно же, я говорю другое. Мол, мне нужно время прийти в себя, а в городе, где я буду видеться с бывшими подругами, это сделать нереально.

Отец сдаётся. И мне даже жалко его, правда. Он же не виноват, что у его любимой доченьки в голове липкое желе, вместо мозгов! Ну кто бы в здравом уме влюбился в мужика, который вообще не вариант, даже если луна свалится на землю?

* * *С бабушкой всегда хорошо. Она у меня умница: накормит, постирает и денег даст на карманные расходы. А я лентяйка. Залюбленная со всех сторон. Но почему? А всё просто: меня всем жалко. Я рано осталась без маминых крыльев. Вот поэтому папа с бабушкой из кожи вон лезут, лишь бы я не чувствовала себя ущемлённой в любви. Парой этой любви бывает слишком много, вот как сейчас, когда бабушка постирала мою белую футболку вместе с розовыми шортами.

— Ба, ну сколько тебе говорить: белые вещи стирать отдельно, цветные отдельно, чёрные — тоже? — обиженно выговариваю бабуле, рассматривая свою испорченную футболку.

— Да кто ж знал, что твои шорты полиняют? Шьют сейчас непонятно что. Одна синтетика.

Я закатываю глаза, пока бабуля не видит. Сейчас ещё добавит, что не запускать же ей стиральную машинку ради одной белой футболки.

— И вообще, где мне столько одежды найти, чтоб постирать?

— Ба, если барабан в машинке рассчитан на шесть килограммов, это ещё не значит, что нужно забить его до такой степени, чтоб еле дверца закрылась.

Я не хочу обидеть старушку, но это уже третья испорченная вещь! И я сама в состоянии постирать свою одежду, но нет. Бабуле нужно чувствовать себя необходимой мне. А когда я уехала к отцу, так родная бабушка вообще затосковала.

— Бабушка, ну не обижайся. Я просто любила эту футболку, — не выдержав поникшего лица бабушки, подхожу к старушке и пытаюсь её обнять.

— Да, ладно уже. Я привыкла, что всё тебе не так.

— Ба, я люблю тебя, — целую бабушку в щеку. — Хочешь, я за мороженым сбегаю и мы с тобой помиримся?

— Я с тобой не ругалась.

— Я поняла, да. Тебе, как обычно, фруктовое в шоколаде?

— Ничего я не хочу, — бухтит старушка и я улыбаюсь. Не хочет она, а как же!

Когда в коридоре я обуваю кроссовки, бабушка просит купить ей бутылку лимонада. И у меня на сердце становится спокойно.

Выйдя из подъезда, надеваю на глаза тёмные очки. Солнце палит с самого утра. Первые числа июля. Жарко. Я прямо чувствую, как по спине тоненькой струйкой катится пот.