Хан

Хан вел себя так, словно я была пустым местом, до которого ему просто не было никакого дела…

— Позволь представить, моя дорогая племянница Алия, — нацепив очередную свою улыбку, сладко произнес Озан, пристально глядя в черные глаза, которые холодно скользнули по мне без каких-либо эмоций, когда Хан отрывисто и сухо выдавил:

— Рад знакомству.

Большего было и не нужно, пока я понимала, что буквально падаю в пропасть — черную, холодную и колкую. Пропасть, на дне которой меня ждали лишь острые ледяные глыбы, которые проткнут меня насквозь, обескровливая и уничтожая, когда на щеках замерзнут даже слезы….

Внутренности словно свернулись в тугой узел, когда я не смогла выдавить из себя и звука, лишь отрывисто кивнув на слова Хана, видя, как он скользнул по мне глазами, где не было и проблеска эмоций, снова повернувшись к Озану.

Я и не знала, что умирать можно день за днем, поражаясь тому, что сердце каждый раз пыталось ожить. Пыталось сделать хоть один судорожный выдох, когда, услышав его хрупкие потуги, его давили снова и снова…его замораживали и разбивали на тысячи острых осколков. Давили и растаптывали.

Разрывали в клочья острыми черными стрелами…а оно все пыталось жить и дышать.

Оно все стонало и хрипело, причиняя столько боли внутри, что хотелось вырвать его и бросить под ноги тому, кому было наплевать, было ли в нем жизнь или нет…

Я не могла разобрать слов, о чем говорили мужчины, глядя лишь на руки Хана, которые сжались с такой силой, что его золотистая кожа стала просто белой, вздрогнув, когда рука Озана снова легла на мои плечи, и послышался его наигранно сладкий голос:

— Идем, дорогая, хочу представить тебя своим друзьям и поделиться со всеми своим счастьем.

Мне было уже не важно, куда идти и для чего, пока я передвигала ногами, ощущая аромат Хана, что вышагивал рядом с Озаном по другую сторону от мужчины, о чем-то тихо переговариваясь.

И как бы я не надеялась услышать в их приглушенной беседе свое имя, этого не происходило, отрезвляя и давая отчетливо понять, что это моя война и моя проблема, в которой не стоило ждать помощи."

"Мы не спустились на 1 этаж, где слышались звуки музыки, звон бокалов и приглушенные голоса, прошагав по коридору дальше и сворачивая в одну из дверей, где находилось с десяток мужчин.

Убранство комнаты напоминало скорее рабочий кабинет с дорогой мебелью и массивными тяжелыми шторами. Здесь пахло табаком и средством для полировки, когда Озан прошагал вперед, увлекая меня на за собой к массивному письменному столу, за который вальяжно сел, оставляя меня стоять рядом с ним, бросая взгляды на собравшихся мужчин, в числе которых был тот единственный черноглазый, от которого я не могла оторвать своих глаз…даже если понимала, что ему это крайне неприятно.