Хан

— Думаю отправить нашу красивую племянницу немного отдохнуть в Рим, — продолжил Озан, каким-то странным образом выгибая бровь, отчего мужчины снова понятливо заулыбались и захмыкали, — Там красиво, тепло и есть на что посмотреть, правда, моя дорогая?…

Зачем мне Рим?! Я не собиралась никуда уезжать даже под страхом смерти, но, помня о том, что в руках этого маньяка моя бабушка, все-таки осторожно кивнула головой, видя, как его тонкие жестокие губы растянулись в хищной довольной улыбке.

Не в силах сдержаться, я снова покосилась на Хана, надеясь, что он услышит крик моей души о том, чтобы он просто сказал, что я никуда не поеду!

Чтобы сказал хоть что-нибудь!

Чтобы просто посмотрел на меня глазами, где бы проблеснули хоть какие-то эмоции, чтобы дать мне в эту секунду крылья сражаться дальше

…только один взгляд.

Но Хан был глух к моим мольбам, продолжая смотреть исключительно на Озана колко, холодно и насмешливо, превращая меня всего лишь в серую тень, полную боли и страдания…

Мужчины еще переговаривались о чем-то радостно и воодушевленно, кидая на меня явно оценивающие взгляды, и о чем-то приглушенно переговариваясь между собой, но я отчетливо слышала обрывки странных фраз, от которых становилось жутко и страшно — «она определенно подходит», «полиция не будет проверять», «самая безобидная на вид, не вызовет подозрений»

….

и лишь только Хан молчал, продолжая смотреть своими колючими, холодными глазами исключительно на Озана.

Я даже не могла себе представить, сколько времени длилась эта странная беседа, пока я стояла у стола, рассматривая мужчин, когда они стали подниматься со своих мест, поздравляя Озана и принявшись выходить наружу, совершенно довольные и такие хитрые….

Переговариваясь и посмеиваясь, они спускались вниз, иногда оборачиваясь на меня и кивая, когда видели, что я замечаю их пристальные взгляды."

"Я не позволила Озану снова обхватить меня рукой за плечи, боясь, что его навязчивый противный запах уничтожит аромат Хана, с которым я не хотела расставаться, отступив от него на шаг, и видя хмурую ухмылку, и недовольно полыхнувшие глаза, когда мой взгляд снова зацепился за Хана, вышедшего из кабинета лениво и не торопясь, тут же угодив в руки каких-то девушек…

— Мистер Хан! — радостно заверещала откуда-то взявшаяся блондинка в откровенном платье, обвивая руками Хана и глядя на него так откровенно и жадно, что ядовитая тошнота медленно и уверенно стала подниматься из недр моего сжавшегося тела.

Было ощущение, что в меня только что прилетели сотня стрел, которые попали точно в цель, раня так больно и сильно, что хотелось согнуться пополам, падая на колени со стоном, чтобы обхватить собственную грудь руками и понять, что она разодрана в пульсирующие клочья.