Хан

Боясь даже бросить последний взгляд на Озана, и окровавленный угол за столом, я выбежала из двери, на секунду прислушиваясь, прежде чем быстро побежала вперед по коридору, где никого не было, бесшумно ступая ногами, облаченными в чулки на мягкому ковру, остановившись и замерев у той самой лестницы, которая показалась слева, услышав как два раза резко и громко хлопнула дверь и раздался крик Хана:

— О, черт! Скорее!!! Охрана!! Где вас носит мать вашу?! Шахид ранен!! Быстрее!!!!..

Стараясь не задумываться над тем, что творил Хан, я бросилась вниз по лестнице, запахивая на себе его пиджак поверх одного лишь нижнего белья, замерев и затаившись, когда на первом этаже послышались крики и топот десятков ног.

Мое сердце стучало так громко и истерично, что казалось, что его тут же услышат пробегающие мужчины в черных костюмах, как бы я не старалась даже не дышать…не знаю, благодаря каким богам меня не заметили в темноте коридора, когда я побежала по ступенькам вниз"

"…и еще вниз…ступая на холодный бетонный пол, и прислушиваясь в звенящей тишине, когда двинулась быстро, но осторожно вдоль той самой желтой стены, о которой и говорил Хан.

Увидев черную тонированную машину с номером «077» я была готова разрыдаться, подбегая к ней и испуганно затормозив пятками, стирая их в кровь, когда из машины вдруг появился мужчина.

Еще один мужчина явно восточной внешности — высокий и стройный, с колкими карими глазами, темными волосами и черной щетиной на скулах, который быстро осмотрел меня с ног до головы, не дав закричать и испугаться, лишь покосился на пиджак Хана, наброшенный практически на мое голое тело, распахнув заднюю дверь машины, и снимая чехол с нижней части длинного сиденья, просто открыл его…словно крышку гроба…кивая в темное пространство:

— Быстрее забирайся и молчи.

Лишь услышав из его уст родное имя, я судорожно кивнула, забираясь в этот ящик, который оказался коротким, но довольно широким, чтобы я могла лечь, поджимая ноги и кутаясь в пиджак Хана, чтобы дышать его ароматом, стараясь успокоиться.

Я никогда не задумывалась о том, почему некоторые люди страдают клаустрофобией, пока не попала сама в замкнутое маленькое темное пространство, едва дыша и обливаясь холодным потом, где было слышно лишь истеричные удары моего рыдающего сердца и отрывистое дыхание, когда было страшно дышать слишком часто, чтобы просто хватило воздуха.

Господи, меня трясло так сильно, что было ощущение, что машина должна подрагивать, выдавая мое присутствие в ней, особенно когда послышались приглушенные быстрые шаги и кричащие голоса десятков мужчин, часть из которых вопила на турецком, а часть на понятном мне.