Харон. На переломе эпох

Пляж Ручьев медленно перешел в пляж поселка Липово, хотя на числе мертвяков это не сказалось. Примерно посередине пляжа я скомандовал стоянку и ушел переодеваться. Катюха, понаблюдав мое облачение в аквабайковскую «броню» второй раз за день вдруг спросила.

— Тебя что, на нудистский пляж потянуло?

Даже прервал натягивание штанин. Надо было колготки одеть, а то полез в штанины голыми ногами, а они влажные и не скользят.

— Ты откуда знаешь?

— Знаю, что полез, или про нудистский пляж?

— Про пляж, само собой. Что полез и так видно. Откуда «дровишки», жена моя степенная?

— Ну, так у нас, девушек, свои разговоры.

Пока вы про железки свои трындите.

Про себя поправил «девушек» на «бабушек» и полез глубже в комбинезон. Кряхтя в процессе одевания, подвел итог.

— Не сезон. Сбегаю за дюны метров на триста, разведаю. Где-то там стрельбище трассы биатлона. Кто его знает, что там нас ждет. Нежити мало, глядишь, обойдусь без стрельбы.

— Сбегает он! Да тебя даже «кегля» догонит! Давай лучше я схожу, я бегаю быстрее!

Искренне расхохотался и обнял супругу."

"— Катюх, мы с тобой два старых… эээ… говоруна, обсуждаем, кто бегает быстрее, а из кого песок сыплется медленнее.

Сходишь ты еще на разведку. Обещаю. А пока посиди в Рогатке, мне спокойнее бежать от нежити будет, если твердо буду уверен, что дотянуть надо только к пляжу, а там ты их приголубишь. На короткий забег даже у меня песка хватит.

Липовский пляж, после песчаной полосы, поднимался из воды высоким холмом, поросшим деревьями. Где-то за ними была автомобильная дорога, а за ней трасса биатлона.

Не торопясь поднимался к дороге, оглядывая окрестности. Суоми висел на шее, позволив сложить на него руки, Ругер с одной стороны и фонарь с гвоздодером с другой, оттягивали пояс, в очередной раз, напоминая про ремни портупеи.

За спиной тряпочный рюкзачок Катюхи с бабочками ныне полный вещей выживальщика — веревка, патроны и так далее.

В деревьях шумел ветер, и изредка стояли «кегли». Правда, далеко — всех ближайших отстреляли с воды. Но все равно неприятно — вдруг активируются и набегут. Прошел мимо массивного стола, с двумя скамейками на чурбаках. Тут, под соснами, еще совсем недавно отдыхали люди, шашлыком баловались. А теперь все.

Жизнь, это мираж — посветит солнце под другим углом и мираж пропадает.

С воды продолжали щелкать выстрелы. С такого расстояния они казались просто ударами палки по железу. Супруга осваивала винтовку сидя в кресле наводчика Рогатки. Единственно, о чем просил — не увлекаться. Вдруг проглядит мое возвращение «с паровозом». Не хотелось бы. И за морем пусть приглядывает. Вдруг, Годзилла полезет, а мы без торпеды.

Перешел через асфальт трассы, глянув вдоль ленты дороги в обе стороны. Никто тут не ездил дней несколько.