Херсон Византийский

— Скилур, Палак, — шепотом позвал я, — оставьте луки и посмотрите, сколько их там и что делают.

Скифы отдали луки готам и бесшумно растворились в ночи. Они даже в полной темноте легко ориентировались на открытой местности. Мы сели на землю, ожидая их. Вышла луна, и сразу стало как-то слишком светло. Я увидел стадо — светлые и темные пятна, которые иногда перемещались неторопливо. На ночь стадо отогнали с пшеничного поля в широкую ложбину. Костер аваров горел на склоне, который спускался в эту ложбину, а мы были еще выше.

Скифов я сперва почувствовал, а потом увидел, как они материализовались из темноты метрах в трех от меня.

Скилур присел и доложил шепотом:

— Их вот столько, — показал он десять пальцев, — и еще столько, — добавил два.

— Пили вино, сейчас спать ложатся, — дополнил доклад Палак. — Охрану не выставили.

Привыкли авары, что страшнее их нет никого на этой территории, расслабились, забили на службу. А на войне дисциплина — лучшее лекарство от смерти. Но только на войне.

— Подождем, когда заснут, — сказал я.

Мой однокурсник по мореходке служил срочную в Венгрии на радиолокационной станции.

Он рассказывал, как в пятьдесят шестом году, во время восстания, несколько венгров вырезали батальон наших, сотни четыре. Дневальный тоже расслабился, заснул на посту, его сняли бесшумно, тихо вошли в спальни и сделали дело. Главное было — разбудить человека перед тем, как зарезать. Спящий обязательно вскрикнет. Что я и приказал делать своему отряду, когда решил, что пора идти к костру. Никто ничего не уточнял, и я понял, что они и сами всё это знали.

Огонь погас, тлело лишь несколько угольков. Авары лежали двумя группами: одна из четырех человек — выше костра, другая из семи — ниже.

Я положил арбалет на землю метрах в пяти от верхних, чтобы обе руки были свободны, достал кинжал. Пока делал это (или специально делал медленно, чтобы оттянуть новый этап в своей жизни?), скифы и готы уже будили аваров. Я спустился к нижней группе, слыша по пути чье-то бормотание, сразу стихшее, и негромкое, сдавленное хрипение."

"Ближний авар лежал на боку, чуть согнув ноги в коленях. Полностью одетый, только головной убор снял. От него воняло немытым телом, дымом костра и свежим перегаром. Авар тихо сопел.

Мне всегда немного совестно будить человека. Наверное, потому, что сам не люблю, когда меня будят. А делать это приходилось часто, потому что не все сами просыпались и приходили на вахту. Некоторых, особенно после стоянки в порту и череды пьянок, никакой будильник не мог поднять. Даже мне удавалось только с помощью холодной воды, вылитой спящему на спину. Но сейчас передо мной убийца и грабитель. Его сюда не звали. Его надо остановить. Я дотронулся до плеча спящего, легонько толкнул. Без результата.