Херсон Византийский

— И вам тоже, — ответил я.

Расположил людей в кустах на обоих склонах оврага, объяснил каждому, в кого стрелять. Положим передних, а задние пусть скачут за подмогой. Кусты густые, колючие. Всадники нас здесь не возьмут даже в случае неудачи. Я спустился на дно оврага, осмотрел засаду. Если знаешь, кто где сидит, то увидишь. Надеюсь, заметят не сразу. Я поднялся наверх, выглянул из-за кривого деревца, растущего в самом начале оврага. Отряд неторопливо скакал к спуску в бухточку. Судя по броне, это не шваль, которой поручают пасти овец. Кони справные и без брони.

Я вернулся к своим людям и изменил задачу:

— Скилур, ты стреляешь в коня первого всадника, а ты Палак в коня второго. Именно в коней, поняли?

— Поняли, — ответил за обоих Скилур, хотя по тону было ясно, что ничего не понял."

"— Всадники мне нужны живыми. Убивайте под ними коней, а самих не трогайте, — объяснил я.

— Понятно! — сказал на этот раз Палак.

Значит, действительно, поняли.

— Вы стреляете первыми, когда передний всадник поравняется со Скилуром. Или, если передумают спускаться, после моего выстрела. Все остальные бьют по всадникам, — приказал я.

 — Всем всё ясно?

— Да, — донеслось из кустов с разных сторон.

Я вжался во впадину в склоне, полусел-полулег. Рядом прислонил к склону рычаг для натягивания лука и поставил колчан с болтами. На ложе лежал болт, побывавший в человеческих телах, потемневший. Затем снял шлем, потому что в нем плохо слышишь. Поставив его себе на грудь, придерживал рукой. Чтобы не изводиться от ожидания, начал вспоминать, как заимел первый арбалет. Мы грузились в Марселе, точнее, в его портовом пригороде Фоссе, на Новороссийск, где меня ждала замена, о чем получил радиограмму от греческого судовладельца.

Контракт у меня был на полгода, шел восьмой месяц, и я предупредил, что в Новороссийске сойду в любом случае. Тогда и пришла радиограмма. Перестройка только началась, таможня толком не знала, можно ли провозить в страну арбалеты, поэтому решил не ставить ее в известность. Капитана обычно не шмонают. Только если какая-нибудь падла настучит. Но в экипаже я был единственным русским, поэтому шмонали других. Ничего не нашли. Ко мне зашли, чтобы, как заведено, принять на грудь по соточке. Угощал их дешевым вискарем, потому что судовладелец сам покупал представительское пойло и жлобился.

— У нас теперь в магазине виски получше этого продают! — то ли похвастался, то ли упрекнул один таможенник.

Я объяснил ему ситуацию с широтой греческой души.

— Капиталист! — с похвалой произнес таможенник.

Интересно, пронёс ли он восхищение капиталистами через эпоху бандитского капитализма в России?!

Замена мне прилетела в Новороссийск. Я сдал дела новому капитану, румыну с бегающими глазами.