Херувим

Осталась молодая вдова, то ли соседка, то ли подруга Гали, той самой Гали, внучки Марии Петровны. И вроде бы эта вдова, крупная шумная женщина, пыталась обвинить Стасика в своем горе. Люди всегда ищут виноватого, будто им от этого станет легче.

Чтобы немного успокоиться, Наталья Марковна достала из комода альбомы с семейными фотографиями, раскрыла наугад самый старый и увидела свадебные черно-белые снимки. Девочка в коротком белом платье без рукавов. Тонкие ручки, взбитые светлые волосы, покрытые капроновой прозрачной фатой, белые туфли на «гвоздиках».

Рядом высокий худой мужчина в военной форме. Она впервые обратила внимание, что Володя выглядел значительно старше своих двадцати трех. А она, наоборот, значительно моложе своих девятнадцати. Взрослый свадебный наряд образца шестьдесят третьего года смотрелся на ней немного нелепо. Казалось, девочка-подросток просто устроила маскарад.

Они поженились в шестьдесят третьем. А в шестьдесят четвертом старшего лейтенанта Владимира Герасимова после Высшей школы КГБ отправили служить на монгольскую границу. Наташа за всю жизнь никуда дальше подмосковных Подлипок не выезжала, и слово «Саяны» звучало для нее примерно так же, как Кордильеры или Альпы.

Она откопала в библиотеке книжку о Туве, узнала о таинственных шаманах, которые умели заговаривать любую болезнь, о горловом тувинском пении, долго и мечтательно рассматривала цветные картинки: романтические горные пейзажи, улыбающиеся раскосые тувинцы в причудливых национальных костюмах.

Наташа не раздумывая бросила свой скучный педагогический институт, где учились почти одни только девочки.

Она была на шестом месяце беременности, родители боялись ее отпускать в далекую, дикую Туву. Но Наташа чувствовала себя декабристкой. Утешив маму с папой, она отправилась к мужу на монгольскую границу.

Она выглядела как старшеклассница, носила два хвостика, челочку и очень веселилась, когда в купе поезда Москва – Абакан две командированные тетки из какого-то министерства сначала молча косились на ее беременный живот, а потом не выдержали и хором принялись читать ей лекцию о моральном облике советской школьницы-комсомолки.

"

"Еще один попутчик, тихий больной старик в тельняшке с заштопанными локтями, все время молчал, выходил в коридор, садился на откидную неудобную скамеечку, курил и глухо кашлял. Наташа видела сквозь дверную щель его седой затылок, тощую морщинистую шею, сутулую полосатую спину, толстые синие полосы табачного дыма. Она заметила, как странно он держит папиросу – сжимает большим и указательным пальцами, прикрывает ладонью.

Поезд ехал по Транссибирской магистрали.