Хочу любить

Она задохнулась, предвкушая удовольствие.

Простыни встретили их восхитительной прохладой. Граф опустил девушку на кровать, прилег рядом, и, оперевшись на руки, начал ласкать ее. Медленно, с эротическим наслаждением он целовал интимные места, пока Лючия не затрепетала, ожидая облегчения, которого жаждала ее нежная плоть меж бедер. Валенсо перевернулся на спину — и девушка оказалась на его бедрах.

Она замерла, когда тот достал предохранительное средство и протянул ей в молчаливой просьбе. Девушка взяла презерватив слегка дрожащими пальцами, не понимая, что испытывает — облегчение или смятение.

Истерический смех готов был сорваться с ее уст, пока Лючия размышляла, как следует поступить. Отказаться и тактично вернуть презерватив?

Бруно обхватил ее пальцы и направил их вниз, замешательство прошло. Обняв девушку за плечи, граф запечатлел на ее губах долгий поцелуй, который разгорячил кровь и обострил чувства до предела.

Резкая боль пронзила низ живота, и Лючия едва не вскрикнула, когда граф нежно раздвинул ее бедра и прижал девушку к своей набухшей плоти.

Она почувствовала некоторое облегчение, но явно недостаточное.

Низкий, гортанный стон извергся из груди, когда Валенсо коснулся губами затвердевших сосков. Язык прошелся по темному кружку, потом Бруно мягко втянул сосок в рот и начал слегка его покусывать.

— Пожалуйста… пожалуйста… — тихо стонала Лючия.

Бруно принялся за другой сосок. От наслаждения она едва не теряла сознание, и, когда ей казалось, что она не сможет больше переносить сладкую пытку, граф завладел первым соблазнительным бутоном.

Сжав руками ягодицы Лючии, Бруно заставил ее медленно скользить вниз. У девушки закружилась голова, она умоляла его облегчить мучительную боль сексуального желания.

Валенсо удивился, почувствовав, что Лючия девственница. Но, внемля мольбам девушки, Бруно проникал в нее с такой утонченной медлительностью, что его мужская плоть лишь растягивала шелковистую ткань, а не разрывала ее. И когда Лючия негромко вскрикнула и на мгновение замерла, Бруно остановился, ухватив девушку за подбородок так, чтобы она посмотрела в его лицо.

Бесконечно долго граф вглядывался в раскрасневшиеся щеки, влажно блестевшие, широко раскрытые карие глаза, в которых сквозило недоверие, смешанное с любопытством.

Потом сильнее сжал ее подбородок, погладив другой рукой взъерошенные волосы.

— И ты готова подвергнуть себя боли? — с осуждением заговорил он, и в его голосе появились опасные нотки. Валенсо слегка пошевелился, чтобы девушка почувствовала отвердевшую плоть. — А ты уверена, что это желание, а не каприз?

Лючия чуть не заплакала. Будь она проклята, если потеряет над собой контроль! Гнев и отчаяние приходили на смену страсти, а с ними стыд и явное смущение.