Хочу тебя себе

— Как можно было запереться в мужскую раздевалку и не заметить этого?

— Что ты здесь делаешь? — удивляется она, быстро перебирая ногами.

— Я теперь всегда буду там, где ты, — издеваюсь я.

Никто не смеет тыкать в меня средним пальцем. Пусть это будет моей местью. Лохматая, практически голая и тоже злая Алёнка едва за мной поспевает. Какого хрена? Она ещё смеет свирепствовать в мою сторону. Блудница на минималках. Сама чуть в свои мелкокалиберные стринги не наложила, когда мужики на неё набросились, а теперь строит из себя валькирию.

— Можешь просто сказать спасибо, — с хищной алчностью оглядываю её аппетитные изгибы и не менее вкусные впадинки."

"Она дёргается, неестественно синие глаза взирают на меня с ненавистью. Нет, ну вы посмотрите, я её спас, а она на меня таращится, будто я КАМАЗом переехал всех её родственников.

— Меня теперь на всех камерах в трусах будет видно, — шипит она, сердито вскидывая подбородок. — Идиот!

Упс, об этом я не подумал. Надо было дать ей одеться, а потом тащить в люди? Логично! Значит, надо ускориться.

От той силы, с которой я с разбегу закручиваю её в раздевалку, Хелен едва удерживается на ногах. Вот бы разложить её на маленькой деревянной скамье у ящиков. Вот бы испить этот нектар до дна. Но здесь есть другие бабы, они визжат и возмущаются. А Хелен девственница, значит, просто не будет, но, пока я об этом думаю, перед моим носом громко захлопывается дверь. Ещё чуть-чуть и получил бы по лбу.

Размяв плечи и возвратив себе невозмутимый вид, будто так всё и было задумано, иду в мужскую раздевалку. Нужно надеть трико. Внутри всё ещё те двое активистов, любителей заблудившихся девочек.

Задумавшись, раскидываю мужиков по углам, тот, кто поактивнее, возмущается, я его скручиваю, демонстрируя отличные приёмы боевых искусств. Решив со мной не связываться, ребята удаляются восвояси.

В зал для йоги я захожу в некотором просветлении.

Нас приветствует инструктор, кстати, очень милая девушка, гораздо приятнее мегеры, что смотрит на меня искоса. Я швыряю коврик рядом с «любимой» девственницей. И уже подумываю забить на неё, столько пренебрежения и недоброжелательности она источает.

— Все знают это чудесное изречение? «В йоге самое главное — расстелить коврик», — шутит милашка в обтягивающих лосинах.

Я улыбаюсь, встретившись с инструктором глазами. А «моя» даже не смеётся, распространяя презрение и хладнокровие.

А дальше очаровательная инструктор сворачивает меня в Супта Курмасану и уходит в другой конец зала, а я не могу сам из этой позы выйти. Хелен ржёт. Придушить бы её. Да никак не выпутаться. А эта стерва выгибается, выставляя свою круглую задницу прямо перед моим лицом и, довольная собой, закрывает глаза, погружаясь в себя, слушая себя и своё тело.