Хочу тебя себе

Пока я спокойно уплетаю пельмени, мои давние друзья по бойцовскому клубу, Гоша и Тоша, подхватывают её под локти и тащат обратно на стул.

— Я всё расскажу Коленьке, он тебе выколет глаза и в пустые глазницы вставит твои волосатые шары.

— Фу! — Откидываю вилку. — Какая ты извращенка, Леночка. Аж аппетит пропал."

"Медленно промакиваю губы салфеткой и смотрю на неё. Щёлкнув пальцами, отправляю Гошу и Тошу обратно к двери.

— Предлагаю заключить сделку. Ты отдаёшь мне свою невинность, рассказываешь об этом Попову, и я от тебя отстаю с чувством выполненного долга. — Зевнув, пью сок.

Она смотрит на меня, даже не моргнув.

— В слезах рассказывать или с радостью? Ну, типа влюбилась я в тебя и случайно дала? Или ты взял меня силой, и я очень расстроилась?

— Это по желанию, мне непринципиально, — смотрю на неё очень внимательно.

Может, ещё и договоримся. Вроде не дура и всё понимает.

Девушка обходит стол и, сияя нежной улыбкой, смотрит только на меня. Плавно приближается. Так и знал, что между нами химия, и она её тоже чувствует. Ну со мной-то всяко приятнее, чем со старым боровом. Я буду нежным, местами. А может, и нет, судя по той ноге, что выглядывает из разреза, и кружевам лифчика, что торчат из выреза платья, возможно, и не выйдет у меня быть очень ласковым. Сдавленно матерясь, радуюсь, что нам удалось прийти к консенсусу.

Хелен подходит ко мне и, светанув глубоким декольте, наклоняется прямо к уху. Моё терпение заканчивается, потому что по натуре я мужик темпераментный. Не то чтобы грубый, но очень ненасытный. И, по правде говоря, это первая баба, с которой я вожусь так долго. Обычно уже на второй встрече я обнаруживаю тёлок под собой, стонущими и разомлевшими. Но невинная, сексуальная тигрица с повадками секретного агента английской разведки продолжает приближаться, я уже и запах её чувствую и почти что вкус. Сейчас рвану её на колени, и всё будет отлично. У хозяина на втором этаже нумера имеются, подстелем ей какое-нибудь полотенце под попу, чтобы выглядело всё более-менее прилично, и оторвёмся по-настоящему. Пора уже заканчивать с этими играми-дразнилками. Но девица не из робкого десятка и, пробежавшись пальчиками по груди, там, где расстёгнут ворот моей рубашки, чётко произносит:

— У меня для тебя ответное предложение, Глазунов. А не пошёл бы ты на хер!

Вот же ведьма белобрысая. Мозг перестаёт работать. В башке что-то сверкает, как разорванные провода… Как упавшие на парковочную площадку кабеля, искрящиеся и извивающиеся, словно змеи. И, растеряв весь здравый смысл, я хватаю девку за талию и с грохотом валю на стол, так что всё летит на пол и бьётся вдребезги к чертям собачьим.

А колдунья дрыгает ногами, будто в припадке. И её тёмные злые глаза сейчас совсем не синие, они — омуты.