Хочу тебя себе

Только не говори, что ты её не уберёг и её по твоей милости грохнули! Девка красивая, я тебе не прощу, подкину что-нибудь, и лет на двадцать сядешь, — очень своеобразно шутит мой приятель.

А мне от его слов становится тошно. Я пока бегал, сам уже допёр, что и как. Ленка смелая и смекалистая, а я дебил.

Антоха отвлекается, дёргает руль, резко крутит вправо, после влево. Выглядывает в окно.

— Нет. Это уму непостижимо, ты видел, Саня? Этот поц в старой «ладе» стреляет в ментовскую машину. Совсем страх потерял, придурок. Ты это видел!?

Ничего я не вижу. Дышать не могу нормально. Когда воевал с братками, было ещё ничего, а теперь совсем хреново. Даже если она лживая сучка и вправду меня подставила, всё равно её надо вытаскивать. Не могу я допустить, чтобы вонючий боров её лапами своими касался. Девственность её получил. Хрен ему, а не Ленка.

— Разворачивайся! — хриплю, уткнувшись мордой лица в пропахшее хер знает чем заднее сиденье.

— Не понял?!

— Разворачивайся, кому говорят! И ребята твои пусть к гостинице подгребают.

— Зачем?! — издеваетсяТошка, всё он знает.

Как будто по роже моей не было видно, как я слюни пускал на эту прошмандовку всё это время. Когда она покладистой стала, я чуток расслабился, а как послала, с Коленькой спевшись, так я снова нахохлился. Правду Ленка сказала: извращенец я и никуда от этого не деться.

— Ну не тупи, Антоха, а? Дуру эту пойду спасать. И так уже куча времени прошла!

Пока мы даём кругаля по городской площади, оставляя колеса на асфальте, я вкратце докладываю ситуацию. Рассказываю, как у нас всё было и на чём мы с Еленой остановились.

Внимательно выслушав, Тошик оборачивается.

— То есть в твоей картине мира Хелен позвала этого старого жирного пердуна, чтобы лечь под него в свой первый раз? Вот именно сейчас, да?

А раньше ей что мешало? Я просто твою логику не догоняю!

Скрипнув зубами, продолжаю сверлить глазами обивку. Я просто очень разозлился. И приревновал. И она так хорошо говорила «Коленька», так натуралистично. Выбрав из всего то, что мне было легче принять, сделал соответствующие выводы. И обозвал её «сукой». Ну сложно мне в отношениях. Не могу по-нормальному, говорил же — в одиннадцатом классе в последний раз…

А Тоха продолжает свои нравоучения:

— Если она такая дрянь, тогда зачем до этого она тащила тебя на себе, буквально волоком, лечила, долбанула охранника по башке, жила с тобой в лесу и пёрлась сюда на поезде?! — орёт на меня Тоха. — Глазунов, едрит Мадрид, она могла бы это сделать сразу! Позвонить своему Коленьке и дать тебя убить ещё в твоей машине! Ты как миллионы заработал с таким логическим мышлением и сообразительностью?

Громко выдыхаю.

— Я же тебе говорю: разворачивайся! Оглох, что ли?

Сам знаю, что сейчас, когда я успокоился, всё выглядит немного иначе.