Хочу тебя себе

Боковым зрением замечаю, что слегка пьяненькая от одного стакана вина медсестра Инна, не может усидеть на месте и идёт за мной. Испытываю лёгкое раздражение. Но терплю. В конце концов, я сам ей налил, и улыбался ей тоже я. Она симпатичная, а я сто лет ни с кем не спал. Почему нет? Я здоровый мужик, не обременённый обязательствами. Выпил обезболивающее и чувствую себя совершенно здоровым.

Но Инна удивляет своей хмельной прытью. Подходит и становится не рядом со мной, а сзади, и обнимает меня, прижавшись щекой к спине. Да уж, больше ей наливать нельзя.

И как раз в это время, когда Инна прилипает ко мне, в проходе вагона появляется Лена. Первая реакция отдёрнуть от себя руки медсестры. Но зачем? Мы ведь с Леной друг другу никто. Мы не пара. И оба счастливы таким раскладом, не так ли? Она не выносит меня. Я считаю её хитрой и лживой. Возможно, она уже даже отдалась Попову."

"Я ведь циничный говнюк. Зачем мне себя сдерживать? Лена остается в центре вагона, открывает окно и, опершись о перила, смотрит вдаль. Мы с Инной идём мимо. Провожаю хихкающую медсестру к нашим местам. Снова встречаюсь с Леной глазами, она отводит взгляд первой.

Вот же дрянь блондинистая. У неё такое лицо, будто ей совершенно всё равно. Поэтому я демонстративно громко закрываю наше с Инной купе изнутри.

Глава 32. Хелен

Мы с Бельским в купе. Но ничего такого между нами нет. Я не хочу, да и не позволила бы. Антон спит всю ночь, укутавшись одеялом и отвернувшись к стенке. Перед сном отдаёт мне нижнюю полку, чтобы я не свалилась при движении поезда. И ни разу даже намеком не демонстрирует сексуального интереса. Он говорит, что я девушка его друга и подобное для него табу. Девушка?! Смешно. Любая мало-мальски симпатичная и проявившая к нему интерес женщина может стать девушкой Глазунова. На ночь.

И я повелась. А ведь, в отличие от Вики, никогда не была фантазёркой и не витала в облаках. Сестра говорила, что я жестокая и бесчувственная. Местами так оно и есть. Но от Глазунова меня развезло как малолетку. Повело от страстных взглядов и жарких поцелуев. Так расслабилась, что мозги едва с пола собрала. С ума сошла, сама не знаю почему. Захотелось быть слабой и, как он правильно выразился, «нормальной». Вот и получила боль в груди и ведро слёз. Глазунов на меня смотрит, и сердце притормаживает. Он красивый и горячий. Я от его поцелуев как будто впадаю в блудный в дурман.

Он меня уже дважды спас. И это подкупает. Ведь немыслимо — закрыть кого-то собственным телом, практически отдать другому свою жизнь. И даже кажется, что я для него что-то значу, а потом он выгоняет, исчезает, бросает, и всё начинается сначала, и внутри одна только боль. А теперь ещё открытый секс с другой. Нет, я никогда этого не прощу и не приму.