Хочу тебя себе

— Немного устала, — неожиданно демонстрирую тупую честность, с опаской кошусь на своего спутника, совершенно не понимая, что от него ждать."

"— А я превосходно, Лен. Будто проспал больше двенадцати часов, а потом искупался в живом источнике, — он делает паузу, по новой овладевая моими губами.

Целует, совершенно не переживая о правилах приличия, а ведь на нас опять смотрят люди.

— Я бы мог продолжать и продолжать любить тебя. Потому что совершенно не насытился тобою. Вот этот голод, — обнимает он меня двумя руками, потираясь низом живота, — никуда не делся. Один взгляд на тебя, и я — похотливое животное.

Щёки заливает краской. Людям приходится огибать нас, так как Алекс остановил меня посреди лестницы. Это неловко.

Когда мы приходим в ресторан, всё тот же молодой официант, что и прежде, пытается отодвинуть для меня стул. Обслужить, поухаживать. Но Алекс резко его отстраняет. Клянусь, в этот момент во взгляде Глазунова мелькает самая настоящая смертельная тьма.

— Я сам. — Усаживает меня на стул, на какое-то время кладёт руки на плечи, массирует и, не выдержав, прижимается губами к шее.

Пуская ток и возбуждая.

Сама не знаю, почему, вместо того чтобы огрызаться, позволяю. Впрочем, долго сидеть рядом он мне не дает. И уже через секунду перетаскивает к себе на колени. Принимаясь ласкать.

Я и сама не могу понять, почему разрешаю ему всё это. Наверное, потому что там, наверху, сделав меня своей, Глазунов меня чуточку заклеймил, и теперь я тоже ненормальная. Местами даже покорная. Но не совсем.

— Прошу, Алекс. На нас смотрят люди.

— Никогда не думал, что тебя заботит чужое мнение. Я думал, ты стерва.

Я поворачиваю голову, ощутив чужие взгляды, они будто черви ползают по коже.

Раньше я об этом не думала, сейчас всё изменилось. Они как будто догадались, какая я слабая. Мне становится стыдно.

— Пожалуйста, давай просто поужинаем.

— Пожалуйста? Повтори это снова, — шепчет он слегка одуревшим голосом. — Мне нравится, когда ты умоляешь.

Его рука скользит под мою кофту и, добравшись до груди, начинает гладить соски. И я вдруг осознаю, почему не сопротивляюсь, а послушно иду за ним. Не спорю, не ругаюсь и не пререкаюсь, и даже шаг выбираю такой, чтобы поспевать за ним.

Потому что, как бы он себя ни вел, каким бы гадом и сволочью ни был, рядом с ним я испытываю очень-очень странную слабость во всём теле.

Глава 38

Быть заколдованной мужчиной — занятие неблагодарное. Я будто в каком-то коконе. Пытаюсь вернуть себе разум, но горячие губы и ладони только завораживают сильнее. Алекс не даёт мне продыха. Это отдельное состояние, о котором ранее я даже не подозревала. Вроде бы в зеркале всё та же Ленка, бывшая там и до этого, но она другая. И мы ещё даже не дошли до комнаты.