Хочу тебя себе

— Алекс, я слышала, что был штурм, — щебечет «слепо-глухая» медсестра по имени Инна, встревая в наш разговор и не замечая моего плачевного состояния, — там столько полиции, дом какого-то важного человека сожгли, ты в порядке?

— Ты спала с ним! — не обращает он внимания на навязчивую и совершенно необидчивую Инну, которую, похоже, вообще ничего не берёт.

Мне бы её целеустремленность и характер. Она просто фанатично вцепилась в него когтями. Ну что же? Совет да любовь.

— А ты спал с ней! — киваю на медсестру, смеясь. — Ты поимел её, пока меня держали силой в плену. Ты говно, Глазунов.

И я мечтаю, чтоб ты сдох!

Он смотрит прямо на меня, и я — клянусь — никогда не видела такого бешенства в глазах.

— Хочешь знать правду, Лена?

— Да, мечтаю! — дёргаюсь к нему навстречу, и из рук вылетают катетеры, отклеиваются сенсоры и линии на мониторах с рёвом переходят в ровные полосы. Как будто я умерла и больше нет показателей: ни пульса, ни давления, ни температуры тела. Хотя так оно и есть. Получить такую любовь — это и есть смерть. Самая что ни на есть настоящая. Всё моё сознание моментом разрывается от невыносимой боли в сердце.

— Вот тебе правда, Леночка. Я раздел её, она раздела меня, а потом…

— А потом ты не смог, потому что у неё маленькие отвисшие сиськи, я видела фотографии и знаю, о чём говорю, — и хохочу как ненормальная.

— Стерва!

— Ублюдок!

— Ты для меня ничего не значишь, поняла?

— Как и ты для меня! — шиплю в ответ, пряча свои истинные чувства.

Он смотрит ещё секунду, а потом разворачивается и уходит, с силой ударив дверью палаты о стену.

— Это в него ты влюбилась? — тихонечко спрашивает Ксюша, с опаской поглядывая в мою сторону.

Я стыдливо киваю, едва сдерживая слёзы.

— Соболезную, — подытоживает Ксюша, а я просто закрываю глаза.

Глава 48. Алекс

Постепенно я успокаиваюсь, перебесившись. И четыре часа спустя Лену переводят из палаты интенсивной терапии в обычную. Ей намного лучше, нет нужды в постоянном контроле жизненных показателей. И можно спокойно выдохнуть. Конечно, я испугался за неё. Я почти сдурел, когда увидел её на бетонном полу, такую серую и беспомощную. Я сам её вынес, несмотря на крики Бельского. Я не мог угомониться и пихал деньги всем врачам подряд, чтобы только не выгнали и дали быть с ней, пока она была на грани жизни и смерти.

Поэтому сейчас, поговорив с заведующей, я сделал всё возможное, чтобы лечение было как можно более качественным. Отдельной палаты у них нет, народу масса, и я не удивлюсь, если Хелен думает, будто лежать втроём — это просто отвратительно, но на самом деле в других лечатся по шестеро.

Привык за ней следить и отпускать не планирую. Заплатил сколько нужно и хожу где хочу. Жду результата. Наблюдаю и контролирую.

Здесь шумно и плохо пахнет, но пока у нас нет выбора.