Опальная жена. Пекарня на краю севера

Десять лет на службе короне научили меня многому. Я умею убивать. Умею отдавать приказы, после которых люди не возвращаются. Умею смотреть в глаза смерти. Но, видит небо, я не умею играть в эти светские игры… Не умею держать себя, когда вижу понравившуюся девушку с другим.

Интересно, что бы сделал Вейр, найди он свою жену в постели с любовником? Наверное, первым делом позаботился бы о том, чтобы закрыть дверь поплотнее – не дай боги, слуги разнесут сплетни. Затем, я уверен, он бы вежливо откашлялся, извинился за вторжение и предложил любовнику чашечку чая, пока тот одевается…

– Значит, вы стёрли воспоминания своих слуг? – произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Скорректировал, – поправил Вейр, изящно взмахнув рукой. – Это не так сложно, как может показаться. Особенно если речь идёт о простолюдинах… их разум податлив как воск.

– И что дальше? – спросил я. – Все будут делать вид, что Анны никогда не существовало?

– О, разумеется, нет, – Вейр почти улыбнулся. – Это было бы слишком… радикально. Разумеется, в обществе известно, что у меня есть дочь и то, что вы поженились тоже всем известно. Просто… м-м-м… просто говорите, что держите Анну вдали от столицы из-за её… хрупкого здоровья.

Мы просто продолжим придерживаться этой истории. А затем, через некоторое время, с прискорбием объявим о её безвременной кончине. Трагедия, но, увы, вполне естественная для особы с таким слабым здоровьем.

Он говорил о смерти дочери с таким равнодушием, словно обсуждал меню на завтрак.

– Таким образом, – продолжил Вейр. – Никто ничего не потеряет. Все останутся при своём. У вас титул, у меня… – граф усмехнулся, – безбедное существование.

Я медленно допил бренди, ощущая горечь во рту.

Может быть, дело было не только в алкогол

– И не забывайте, Виктор, – граф встал, затем медленно прошествовал по комнате, скользя между пятнами света, что настойчиво пробивались сквозь плотные занавески. – Вы убили человека. В моём доме, – произнёс он с холодной расчётливостью. – Конечно, это всего лишь какой-то ничтожный конюх, но я сильно сомневаюсь, что Совет одобрит подобное… поведение.

Я сохранил невозмутимое выражение лица, хотя внутри всё напряглось. Вот оно что. Настоящий шантаж, без прикрас. Граф решил выложить на стол все свои козыри.

Прозрачный намёк: если я вздумаю заговорить об Анне, начну пытать слуг – он без колебаний использует эту информацию против меня.

Вот только его светлость не знал маленькой детали: конюх уже был мёртв."

"С одной стороны, это неожиданно обелило самого графа в моих глазах. Если бы Вейр был организатором всего этого, он не стал бы шантажировать меня смертью конюха – зачем использовать козырь, который сам же и раскрыл?

Похоже, что я столкнулся с двумя разными интригами. Первая – исчезновение Анны.