Опальная жена. Пекарня на краю севера

Мужчины, освободившиеся от пут приличий, двигались с развязной свободой; их руки, липкие от вина и пота, блуждали по обнажённым плечам, талиям, бёдрам – там, где в порядочном обществе им не было места.

В дальнем углу, между стеной и телом казначея Маерлица, металась какая-то юная девушка. Видимо, у него там чесалось настолько нестерпимо, что приличия и сама возможность быть увиденным перестали существовать.

– Господин префект… – мой голос сорвался, превратившись в едва слышный шёпот. – Я… я думаю, мне пора.

– Леди Артейр… – Штаймер не отпустил руку. Наоборот, его хватка стала каменной, выжимая из костей тихий стон.

Он наклонился так близко, что его дыхание, пахнущее дорогим коньяком, опалило мою щеку.

– Не спешите. Вы же даже не попробовали наш фирменный десерт. Он… восхитителен.

Боль от его пальцев стала невыносимой. Именно в этот момент мимо, балансируя с тяжёлым подносом, проплыл слуга. Инстинкт сработал быстрее мысли. Я резко развернулась, взяла бокал и, делая вид, что споткнулась, вылила содержимое прямо на безупречный сюртук префекта.

– Ох, простите мою неуклюжесть! – воскликнула я с деланным ужасом.

Лицо префекта исказилось от гнева, но вокруг было слишком много свидетелей, чтобы позволить себе вспышку.

– Ничего страшного, – процедил он сквозь зубы."

"Штаймер промокнул сюртук платком, но пятно лишь расползалось шире, превратившись в огромное, уродливое багровое месиво.

– Мне необходимо переодеться, – заявил он. – Буквально несколько минут.

Пальцы Штаймера, наконец, разжались. Но прежде чем отступить, мужчина наклонился. Его губы почти коснулись моего уха.

– Оставайтесь. Здесь. Леди Артейр, – шёпот был тихим, почти ласковым, но в нём звенела сталь. – Я настаиваю. Наш… разговор ещё далёк от завершения.

Указательный палец Штаймера скользнул по моей щеке, и в последний миг ноготь болезненно впился в кожу под скулой.

– И не вздумайте исчезнуть, пока я не вернусь!

Штаймер отступил, расправил плечи и, кивнув окружающим, с извиняющейся улыбкой направился к выходу.

Как только префект скрылся за дверью, я почувствовала, как спадают невидимые оковы. Несмотря на его угрозу, а может, именно из-за неё, я поняла, что нужно немедленно убираться из этого места.

Вся атмосфера вечера, эти двусмысленные взгляды, унизительные комментарии, презрительное обращение Штаймера с собственной женой, эта всеобщая вакханалия притворства и похоти – всё это поднялось комом к горлу, горьким и тошнотворным.

Я огляделась вокруг. Гости, казалось, совсем потеряли всякий стыд. Пьяный хохот, переходящий в истерику, глухие стоны в тёмных альковах, пары, слившиеся в непристойных объятиях посреди зала.