Опальная жена. Пекарня на краю севера

Что сказать? Как реагировать?

Помнится, столько вечеров! Когда тьма за окном и тишина нагоняли тоску, мысли неумолимо уносили меня в прошлое. Тогда, в безопасном уединении, я мысленно выстраивала целые тирады. Обрывки яростных фраз проносились в голове вихрем: “Пошёл к чёрту!”, “Подлец!”, “Я не была виновата, кретин!”.

Я представляла, как осыплю его градом самых унизительных, самых хлёстких слов. За то, что он растоптал моё достоинство у всех на глазах, не дав и слова сказать в своё оправдание!

Но вот он. Здесь. Стоит передо мной, дыша холодом и снежной сыростью.

Его взгляд… дикий и удивительно уставший, впивается в меня подобно ледяным крюкам. И все эти тщательно выкованные слова, весь этот запас праведного гнева – испарились. Растаяли как снег на плечах Виктора. Голова внезапно стала пустой и звонкой, будто кто-то взял и вымел оттуда все мысли, все чувства, оставив только оглушающий гул непонимания."

"Виктор медленно обвёл взглядом коридор, после взор скользнул вглубь дома – туда, где, уверена, мелькали силуэты гостей, охваченных животным весельем и похотью.

Через минуту он вновь посмотрел на меня.

Глаза дракона скользнули по моему новому платью, задержались на кружевных перчатках…

Генерал усмехнулся – коротко, резко. И в этом едком смешке, в искривлённой гримасе губ, я прочла не просто осуждение, а отчётливое, оскорбительное обвинение.

Сердце болезненно сжалось, но уже не от страха, а от подступающего к горлу раздражения, от жгучей обиды.

“Опять”, – пронеслось в голове. – “Виктор снова сделал самые неверные, самые гадкие выводы”

– Я думал… – вновь усмехнулся он. – Думал, что ты в беде, что тебе нужна помощь. Я искал тебя как одержимый… – мужчина сделал паузу, ещё раз окинув взглядом платье, пышные драпировки, блики свечей в хрустале.

– Но оказывается, ты неплохо устроилась. Живёшь, судя по всему, в полное своё удовольствие!

Я закрыла глаза, закусила губу, так сильно, что почувствовала металлический привкус крови. Боль отрезвила.

“Живу в своё удовольствие… В своё, мать её, удовольствие?!”

В сознании, будто сорванные вихрем, пронеслись обрывки прошлого. Отец. Его каменное, ледяное безразличие, пока служанки собирали мои вещи. Ненужная. Вот кем я была. Меня выкинули, отправили прочь.

Дорога до Дала-Эрне… Бесконечная, под свинцовым небом. Колючий снег, секущий лицо. Ветер, обжигающий, как раскалённое железо, вырывающий дыхание. Хорст, его мерзкий смех. Он обокрал меня. Оставил одну посреди ледяной пустоши, с онемевшими, теряющими чувствительность пальцами. Отчаяние. Если бы не Шторм…

Долги за дом. Пекарня. Раскалённый воздух, от которого трескалась кожа. Руки, покрытые ожогами и мозолями. Колени, дрожащие от усталости к концу смены. Каждый день – битва за выживание.