Хороший мальчик

Он подходит к столу и прислоняется к нему бедром. Даже ссутулившись, он все равно нависает надо мной. Я не могу не смотреть, как низко его треники висят на бедрах, и не любоваться каждым бугорком пресса на его груди под выцветшей серой футболкой.

– И я серьезно, – добавляет он. – Ты очень возбуждаешь. Может, вернемся к нашему креслу?

Я не могу сдержать смешок, и его зеленые глаза загораются.

– Смех? О да, сегодня у меня точно что-то будет.

Я возвращаюсь к нарезке.

– С прискорбием сообщаю, что нет. Я пришла сюда, просто чтобы поесть.

– Я тоже. Люблю есть. Я ненасытный, Джесси.

Вновь хихикаю.

– Ничегошеньки себе! Опять смех? Я сегодня в ударе.

Он ведет себя так по-дурацки, что невозможно не улыбнуться. Но моего хорошего чувства юмора надолго не хватает. Я порезала достаточно перца, и теперь пора заняться луком. Но вызванные им фальшивые слезы сбивают с толку расстроенный разум, и вот я уже моргаю, чтобы сдержать настоящие.

– Я пропустила занятие, – выпаливаю я.

– Неожиданная смена темы, – замечает Блейк.

Я моргаю быстрее.

– Ну, я не полностью пропустила. Просто раньше ушла. – До того, как сестра Хэйли успела отчитать меня за ошибку перед всеми сокурсниками.

– Ясно… Надо позвонить копам и сдать тебя?

Подавляя вздох, я кладу нож и смотрю в его озадаченные глаза.

– Я не наблюдала.

– Хоспади. Ты всегда говоришь загадками?

Я быстро все объясняю.

– Мы были в отделении детской онкологии.

– Ой.

– Именно. И мы должны были сесть рядом с одним из пациентов и пообщаться с ним, но при этом наблюдая, понимаешь? Искать симптомы. – Я все-таки вздыхаю. – С первым я справилась отлично, но полностью облажалась с наблюдением. Я ничего не записала. Потом мы должны были сообщить сестре Хэйли о выводах, но… я свалила. Было стыдно, чувствовала себя идиоткой.

Я не отрываю взгляд от разделочной доски. Поверить не могу, что изливаю душу этому человеку.

На щеку ложится теплая ладонь, и я дергаюсь от удивления. Я поднимаю голову и вижу направленный на меня мрачный взгляд Блейка.

– Ты не идиотка, Джесс, – тихо говорит он. – Ты одна из самых умных девушек, которых я только знаю.

– Ага, я такая умная, что потратила двадцать минут на обучение вязанию, вместо того чтобы делать работу, которую должна.

– Какой она была?

Вопрос возникает из ниоткуда.

– Что ты имеешь в виду?

– Девочка, с которой ты общалась. Какой она была?

– Расстроенной, – признаюсь я. – Она вязала шапку для брата и не могла разобраться с петлями.

– Почему не могла? Она не умела вязать или у нее были слабые руки?

Я задумываюсь.

– Нет, у нее были уверенные руки. Правда, на запястьях и внутренней стороне локтей были синяки от игл, но хватка была сильной. – Я жую нижнюю губу.