Хороший мальчик

 – Однако у нее под глазами были темные круги, поэтому, возможно, она все-таки была слишком уставшей, чтобы вязать. – Я улыбаюсь. – И она была немного капризной.

– Рак третьей стадии? Четвертой? – спрашивает он.

– Четвертой.

Блейк кивает, лениво водя кончиками пальцев по линии моей скулы. Я обнаруживаю, что подаюсь навстречу теплу этих больших пальцев.

– Это можно понять, – говорит он. – У людей на смертельной стадии много злости и раздражительности.

Я морщу лоб.

– Откуда ты знаешь?

– Мой дедушка умер от рака толстой кишки несколько лет назад. Под конец он стал капризным сукиным сыном. Боль сильно его доставала, лезла в голову."

"Я думаю о Лейле, пытаясь вспомнить, показывала ли она какие-то признаки боли. У нее было не очень стабильное дыхание, и она была бледной. И худой. От воспоминания у меня сжимается сердце.

– Мне кажется, ты много чего увидела. – Блейк дразнит большим пальцем мои губы. – Может быть, в следующий раз эту хрень тебе и надо написать. Или хотя бы остаться на доклады о выполнении задания и поведать преподавателю все, что только что рассказала мне.

Я начинаю сердиться, но только на секунду. Он прав. Я наблюдала, даже этого не осознавая, и теперь чувствую себя еще большей идиоткой.

– А-а! – издаю я протяжный стон. – Почему я не осталась?

– Паника? – предполагает мужчина.

Да. Паника. И сокрушительное чувство ущербности, которое пробуждает ужасная соседка.

– Я увидела планшет Вайолет и… – С губ слетает еще один стон. – Она написала гребаное эссе, Блейк, и это убило мою уверенность в себе.

– Вайолет? Дьявольская соседка?

Я киваю. Я жаловалась на нее каждый раз, как сюда приходила, но удивительно, что Блейк слушает. Он не производит впечатление человека, который запоминает что-то не касающееся секса или хоккея.

– Из-за нее чувствую себя неудачницей, – признаюсь я. – Она такая… умная. Она все свободное время сидит, уткнувшись в учебник. Клянусь, она учится двадцать четыре на семь. Я спросила, не хочет ли она позаниматься вместе, а… – У меня теплеют щеки. – Она посмеялась.

Блейк садится на стол и кладет руки на свои массивные бедра. Я удивлена, что мебель не рушится под его весом.

– Как раз в этом и заключается твоя ошибка, милая. Нельзя подружиться через учебу.

– Но только этим она и занимается! Медшкола – единственное, что нас объединяет.

– Нет.

Я закатываю глаза.

– Ты знаешь о Вайолет что-то, чего не знаю я?

– Я знаю кое-что о колледже, – говорит он, пожимая плечами. – Это чертовски большой стресс.

Я не сдерживаюсь и фыркаю.

– Ага, я уверена, что ты испытывал огромный стресс на вечеринках, на которые ходил. Ох уж эти изнуряющие мероприятия в братстве! Боже! Как ты только выжил?

Он грозит пальцем.

– Вот только не надо меня осуждать.